12 летний вестовой

Ребенку вручают грамоту ВОВ

Это было на Житомирщине. Разведчики лейтенанта Можайко, возвращаясь с задания, в заброшенной землянке натолкнулись на мальчишку. Свернувшись калачиком, он спал на нарах. От света карманного фонарика мальчишка проснулся, вскочил, крепко прижимая к боку ученический портфель, глядел исподлобья.

— Экий ты, парень, неприветливый, — упрекнул старший группы. — Разве так разведчиков встречают?

Глаза мальчика заблестели.

— А я разведчиков первый раз вижу.

— Тогда давай знакомиться. Тебя как зовут?

— Коля. Коля Букин.

— Ты как сюда попал?

Колька охотно рассказал разведчикам, что в Шепетовке он отстал от эшелона, в котором они ехали с матерью, и решил тогда вступить в какую-либо красноармейскую часть, да все попадались ему несговорчивые командиры.

— У них один ответ: подрасти. А чего расти, мне уже пятнадцать лет, — жаловался разведчикам Колька.

Все рассказанное было полуправдой. Не мог же Колька сообщить, что ему всего двенадцать лет, что его уже три раза отправляли на попутных машинах в тыл, а он упрямо возвращался во фронтовую полосу.

На этот раз, прошагав километров двадцать в сторону фронта, Колька сбился с дороги и уже в сумерки, крепко уставший, набрел на землянку. Кольке казалось, что разведчики сочувствуют ему, и это еще больше расположило его к ним.

— А тебе не страшно? На войне ведь и подстрелить могут, — спросил старший группы.

— Смелого пуля боится. Мне вот в Курске за смелость портфель дали, — оживился Колька и тут же осекся, вспомнив о своей «легенде».

— Ну, что ж, малый, топай пока с нами. Оставаться здесь опасно, — решил разведчик.

Но старший лейтенант Можайко не стал слушать доводов разведчиков. Приказал:

— Отправьте с первой попутной машиной.

— А я все равно воевать буду, — упрямо заявил Колька и вдруг разревелся.

— Пусть остается, товарищ старший лейтенант, — стали просить разведчики. — Мальчонка смышленый.

— А отвечать кто будет за него?

— Да уж вся рота будет оберегать, — подал голос старшина.

Колька, размазывая по щекам слезы, с надеждой глянул на командира.

— Ну, ладно, утри слезы. Негоже курскому соловью плакать, — смягчился Можайко. — Только генералу на глаза не попадайся.

Поставили Кольку Букина на полное солдатское довольствие, форму сшили. Всем был доволен Колька, только вот на задания разведчики не брали.

Больше всего боялся Колька встречи с генералом. К тому времени фронт остановился, заняв прочную оборону. Дивизия генерала Лагутина занимала участок у станции Ржава Курской области. Когда генерал заезжал к разведчикам Можайко, Колька отсиживался в кустарнике.

Но однажды, неся котелки с кашей, он увидел двух всадников. В одном из них, с большими генеральскими звездами на петлицах, он определил Лагутина. Всадники так стремительно выскочили из-за поворота большака, что Колька не успел спрятаться. А генерал, остановив разгоряченного коня, строго спросил:

— Ты кто такой?

— Я? Ваш разведчик, — ответил растерявшийся Колька.

— Не хватало еще детского сада в разведке! — И, повернувшись к адъютанту, приказал: — Отправьте в тыл!

«Все пропало», — похолодел Колька и, вспомнив, что слезы уже не раз выручали его, заревел. Генерал смягчился:

— Пойдешь ко мне вестовым?

Колька обрадованно закивал головой.

Ребенок партизан возле коня Вов

Жилось ему у генерала хорошо. Обязанности несложные — слушай распоряжения и добросовестно выполняй. Павел Филиппович был внимателен к Кольке, но не баловал. На передовую, к огорчению мальчишки, не брал.

В дивизии генеральского вестового знали все. Солдаты относились к нему по-отечески, но уважительно. Бывало, прежде чем войти к генералу, командиры осведомлялись:

— Как у «самого» настроение?

— В порядке, — доброжелательно сообщал Колька.

Служить при генерале было почетно. Но разве сравнишь это с разведкой? Кольку все время тянуло к старым друзьям. Разведчики не забывали о нем, время от времени навещали, тогда Колька несколько дней был сам не свой. Несколько раз он осторожно заводил разговор с Павлом Филипповичем о разведке.

— Разве тебе здесь плохо?

— Хорошо, товарищ генерал, но лучше бы отправили меня к разведчикам.

Однажды, набравшись смелости, Колька заявил:

— Павел Филиппович, если не отпустите к разведчикам, сам убегу.

Генерал нахмурился. На прощанье сказал:

— Раздумаешь — приходи обратно.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *