150 килограмм раскаленных осколков для немцев

Дивизионная артиллерия ведет огонь ВОВ

5 и 6 ноября 1942 года старшего лейтенанта Березина, Шендрика и замполита дивизиона вызвали в штаб полка. Заменили военно-топографические карты, указали маршрут движения. Предупредили, чтобы маршрут и место сосредоточения на карту не наносили. Приказано также до прибытия на место телефонные линии не сматывать, рации держать в прежнем состоянии.

В глаза бросилось небывалое сосредоточение войск, особенно много было танков. Все нового образца Т-34. Появились САУ (самоходные артиллерийские установки). Снаряды нам подвозят и подвозят. Уже по 5 боекомплектов, а они все поступают. К 15 ноября у нас уже было по 800 снарядов на орудие. Такого количества мы не получали ни разу. Не надо было быть оракулом чтобы понять о наступлении.

Переправились через Дон в районе Ново-Григорьевки и двинулись в путь. Кони еле тянут орудия — сильный встречный ветер, похолодание, снег прямо в лицо. Привал где-то в балке. Холод пробирает до костей, а обогреться негде: огонь не разведешь. Приходится бегать на подгибающихся от усталости ногах. Хорошо еще кухня успевала вовремя, да и 100 граммов были кстати.

Наметили очертания передовой линии румын и немцев, раскрыли его доты, дзоты, минные поля. Изучили повадки противника, обстановку. Господствующие высоты правого берега Дона, занятые врагом, представляли собой сильный укрепрайон. В отдельных местах это были отвесные горы Меловые, которые на 35—50 метров возвышались над нашей линией обороны. Таким образом, немцы и румыны могли просматривать нашу оборону на 15 километров в глубину. И вот в таких условиях наше командование смогло скрытно сосредоточить большую массу техники и войск на переднем крае.

Продолжаем окапываться в полный профиль. А окапываться ой как тяжело! Мерзлый, каменистый грунт изматывает людей. Хорошо еще, что рядом оказались карьерные выработки. Мы их приспособили под укрытие для тягачей и лошадей. Работала и наша разведка — добывала языков, определяла районы сосредоточения противника.

Данные использует не только наш дивизион, но и сосед. Старший лейтенант Лопатин наладил устойчивую связь. Теперь уже радиобоязни нет, в работе сотни радиостанция. Это в 1941 году немцам удавалось засекать полевые радиостанции и вести по ним массированный огонь.

У врага было тогда больше снарядов, орудий, средств пеленгации. Времена меняются, диктовать условия начинаем мы. По первому же залпу засекаем вражеские позиции и даем ответ.

Все отработано, пристреляно. Нормы снарядов на каждую цель достаточные для уничтожения любой укрепленной точки. Наметили и танкоопасные направления и рубежи вероятных контратак. Все необходимые данные были начертаны на щитах орудий, так что каждое из них могло при случае самостоятельно вести огонь. Наконец-то начинали воевать и побеждать по науке.

16 ноября 1942 года состоялось совещание у командира 321-й стрелковой дивизии 21-й армии. Нам сообщили цели и сроки задуманной операции, предупредили, что каждый из нас несет ответственность за сохранение ее в тайне. Зачастили проверяющие комиссии. Все перепроверялось и уточнялось десятки раз. Главное, досконально изучить противника.

В нашем секторе наиболее важной была господствующая высота с двумя дотами по три амбразуры. В каждой амбразуре скорострельный пулемет и противотанковое орудие. Подходы к дотам были заминированы и оцеплены колючей проволокой. Имелась разветвленная систем траншей. На уничтожение цели было определено 300 снарядов, три-четыре залпа «катюш». С подавлением этот укрепрайона немцы и румыны теряли ключ к своей обороне.

Мы предполагали, что противник будет отчаянно драться за доты. Уничтожить их поручили 9-й гаубичной батарее старшего лейтенанта Березуева Ивана Степановича. Это был опытный артиллерист, смелый командир.

17 и 18 ноября выпал густой туман, вести прицельный огонь по целям было невозможно. Откладывалось наступление, нервы у всех на пределе: фашист может разнюхать нашу подготовку, и тогда…

Этого не случилось. Все мы замерли у окуляров стереотруб и телефонов. 19 ноября в 5 часов утра по всем видам связи команда: «Ураган». Значит, быть готовым к открытию огня. Связываюсь с командиром «катюш», убеждаюсь, что готовы.

Началом артподготовки назначен один залп «катюш» после красной ракеты в сторону противника. Есть залп. И тут же прозвучала команда: «Группа, внимание! Цель… зарядить! Натянуть шнуры! Огонь!» И тысячи орудий всех калибров, минометы и «катюши» слились в едином залпе.

Земля задрожала, в землянке потухла лампа. Темп огня нарастал с каждой минутой. Трактористы, ездовые, санитары — все привлечены к подносу снарядов. В ноябрьский мороз у орудий было очень жарко. Солдаты сняли шинели и действовали в одних гимнастерках. Орудийные стволы накалялись до красноты. На одном километре стояло до 200 орудий, не считая минометов и «катюш». Орудия стояли через 5 — 6 метров, а радиус действительного поражения от снаряда в среднем 100 метров. Можно представить, что творилось в стане противника — сплошной огонь. Позднее подсчитали 150 кг раскаленных осколков на квадратный метр. И этот обстрел длился полтора часа!

Между тем прозвучал сигнал к атаке. Артиллерия перенесла огонь в глубину обороны врага. Командиры батарей — Березуев, Еременко вслед за пехотой переносят свои ПНП ближе к передовой. Начальник разведки дивизиона старший лейтенант Григорьев докладывает по рации, что находится вместе с «карандашами» (так для кодировки называли пехоту) около самого дота.

Ночной залп Катюш ВОВ

Сообщает, что немцы огрызаются и прижимают их к земле. Просит огня. Зная, что он вызывает огонь на себя, я промедлил отдавать приказ об открытии огня. Но через несколько минут вновь его голос: «Товарищ 40-й (мой код), немедленно откройте огонь, немцы наседают». Мы выполнили его последнюю просьбу. Сам Григорьев пал как герой в бою, но задача была выполнена, рубеж взят.

Спустя некоторое время мы вместе с начальником связи Яскевичем и другими офицерами побывали на месте гибели Григорьева. Похоронили его в станице Меловская. Немцы сполна заплатили за гибель наших товарищей, весь гарнизон дзота и укрепрайона был уничтожен.

Румыны целыми подразделениями сдавались в плен. Пленные немцы злобно смотрят на румын. Один из румынских офицеров просит, чтобы их конвоировали и содержали отдельно от немцев.

За первые два дня наши войска продвинулись лишь на 8—10 километров. Все осложнялось тем, что из-за непогоды в сражении не участвовала наша авиация. Но вот 20 и 21 ноября в бой ввели массу наших танков, а с воздуха, утюжили вражеские позиции летающие танки ИЛ-2. Прикрывают их новые самолеты ЯК-3 и МИГи.

Но главное — освобождение от оккупантов станиц, хуторов Ростовской области. В каждом населенном пункте черные печати войны, то сожженные хаты, то виселицы, то минные заграждения, то оборонительные укрепления. Прятавшиеся в погребах старики, женщины, дети выползают на свет божий. Те, кто покинул свое жилище, чуть ли не в начале войны вместе с нами возвращаются. Жизнь продолжается. И грустно смотреть на все это и радостно: наконец, погнали фашистов с родной земли. Теперь уж будем гнать до Берлина.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *