16 летняя медсестра в Блокадном Ленинграде

госпиталь
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (3 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

В июне 1941 г. я закончила среднюю школу N 30 и вскоре поступила в Педиатрический институт. Война для нас началась очень скоро, в конце июня. Нас, бывших учеников школы, вызвали для того, чтобы освободить классы и кабинеты от школьных учебных пособий, парт и т.п. Школу стали готовить для размещения военного госпиталя.

Вступительные экзамены в институт не были обременительными: мы успели сдать только один экзамен, и всех зачислили в институт.

В конце сентября враг был уже у стен города. Нас, студентов, становилось все меньше и меньше. Многие выехали в эвакуации или просто оставили институт. С ноября 1941 г. занятия проводились уже через день. Оставалось нас на курсе не более 50 человек

Блокада брала свое. Я жила на Васильевском острове и пешком, нередко перешагивая через трупы, с трудом добиралась до Выборгской стороны. После занятий были дежурства на крыше, работали в клиниках санитарками. Потом обратный путь домой. Кроме того, надо было отстоять многочасовую очередь за хлебом, иногда и целую ночь. Даже сейчас, вспоминая все это, удивляюсь, как хватило на все сил. Конечно, помогла молодость. А еще сила духа и вера в будущее. Особое воодушевление дала первая прибавка хлебной нормы в конце декабря 1941 г.

Первая сессия в январе 1942 г. всем, кто посещал занятия была зачтена без экзаменов. До конца войны я совмещала учебу с работой в эвакогоспитале.

Во время блокады я не была свидетелем какого-либо развала моральных устоев, криминальных случаев, о чем заговорили в последнее время. Жизнь в блокадном городе не озлобила нас, а сделала более стойкими (Валентина Васильевна Морозова).

Мы были еще совсем девочки

Когда началась война, мне не было 16 лет. В военкомате мне посоветовали поступить на курсы медицинских сестер. Ближайшая, 18-я школа медицинских сестер находилась на набережной реки Фонтанки, 148, при больнице им. М.С. Урицкого. Там я училась шесть месяцев — с ноября 1941 г. по апрель 1942 г. Преподавали здесь врачи больницы. Все они были немолоды, может такими казались, ведь был голод и холод. Они старались обучить нас основам медицины. Особенно запомнилась преподавательница санитарии и гигиены, чьи советы, как оказалось, на всю жизнь.

И латынь, и лекарствоведение (преподавал старенький врач) я помню до сих пор.

госпиталь

Запомнилось, как в больнице им. М.С. Урицкого мы присутствовали на операции трепанации черепа (в доме рядом с больницей женщина из-за карточек хотела убить свою племянницу). Операция проводилась при освещении керосиновой лампой. Мне стало плохо.

Все мы, учащиеся, были голодные и слабые. В столовой по карточкам брали по три супа, сливали их и старались сделать один хороший Разговоры наши были только о еде и о блюдах, которые мы ели раньше.

С улицы Правды, где жила, до школы ходила пешком. В районе Красноармейских улиц и Балтийского вокзала полыхали пожары, в небе стояло зарево. Были частые налеты и обстрелы.

Однажды на набережной реки Фонтанки я увидела такую картину. Стояла лошадь, запряженная в сани, на них — гроб. Бородатый кучер в шубе был неподвижен, и снег на его лице не таял. Стоял сильный мороз, улицы — пустынны. Картина была жуткой и печальной.

Я жила с матерью и отцом, брат ушел добровольцем на фронт. Как и у всех ленинградцев, дома было холодно и голодно.

В феврале умер отец. Соседка помогла свезти его на саночках в приемный пункт на улице Марата. У нас, конечно, были вши, начиналась чесотка. Первая баня открылась на одной из Красноармейских улиц в марте. Отделения общие — мужские и женские, вода — только горячая.

Оглядываясь назад, я понимаю, что выжить помогали движение и учеба, и еще сознание, что ты вместе с народом, что ты нужен.

Начиналась весна, и вся наша школа (а учащихся оставалось очень мало) вместе с медиками больницы вышли с ломами, саночками и лопатами на уборку снега и нечистот. Сил было мало, за лом держались вдвоем, на набережной Фонтанки, против 6ольницы, садик и двор очистили. Пригрело солнышко, пустили первый трамвай, в который без помощи было никак не забраться. Подошли экзамены, и я, 27 апреля 1942 г., получила свидетельство об окончании курсов медицинских сестер.

Меня направили в больницу Фрунзенского района, что в Лазаретном переулке, 4-5 (сейчас там помещается поликлиника N 32), где я проработала всю войну и встретила много друзей. Нагрузка у всех работников была большая, не меньшей — и самоотверженность. Медицинские сестры работали сутки, затем сутки отдыхали. Больных, в основном, дистрофиков, привозили полуживыми из квартир, некоторых подбирали на улицах. После санобработки их размещали по палатам, переодевали. Вшивости в больнице не было.

Мы, медсестры, за больными ухаживали с любовью. Этому нас научило руководство больницы. И всем хорошим в себе я обязан моим тогдашним наставникам. Больные нас тоже любили. Была одна палата мальчиков 14-16 лет, они почти умирали, не могли ничего есть. Когда один из них, Павлик, умирал ночью, он все звал меня. Утром мне об этом рассказала дежурная сестра — я плакала.

Во время частых обстрелов и бомбежек мы эвакуировали больных в бомбоубежище. Для тяжелых больных там были топчаны. Покойников из отделения выносили в морг тоже мы. Однажды мы с моей подручной уронили покойника и долго не могли его поднять. Когда за ними приезжала машина, мы, сестры, помогали выносить их из морга и складывать штабелями у машины. А ведь мы были еще совсем девочки.

С приближением лета на отделениях появились баки с настоем хвои. Его пили и больные и персонал. Нас немного подкармливали в буфете, выдавая суп умерших больных. Потом было организовано питание для сотрудников на пищеблоке. Руководство заботилось о нас. Я помню, как старшая медсестра Клавдия Алексеевна давала нам иногда «полизать» рыбий жир. Летом мы немного обогрелись.

У меня сложились дружеские отношения с Ирой Сазоновой и Ефросинией Тихоновой. Мы не расставались ни на работе, ни дома. Я жила с мамой, они были одни. Дружба наша продолжается и в настоящее время.

Прорыв блокады мы встретили будучи в больнице. Выбежали раздетые из здания и …в воздух чепчики бросали… Такая была радость! А какой фейерверк был! (Людмила Александровна Филиппова)

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *