2 боевые операции 15 летнего гвардейца

Село, захваченной немцами ВОВ

Это было в селе Петровском на Киевщине. Николай Семенович Ананьев получил приказ переправиться с разведчиками на вражеский берег Днепра. Взяли с собой и Колю Букина. Облачился он в подаренные Евдокией Никитичной холщовые штаны и рубаху, через плечо перекинул суму.

Ползут разведчики. Понимают друг друга без слов. Наметанным глазом замечают все нужное и тут же наносят на карту.

— Тсс, — прикладывает палец к губам старшина.

Разведчики замирают, прислушиваются… Можно двигаться дальше. Справа грохочут взрывы, и горизонт окрашивается огненно-яркими всплесками. Вдруг в лай собак, доносящийся из села, вплетается мощный гул моторов.

— Выручай, Никола. Надо узнать, что там такое в Петровском, — говорит старшина Ананьев. — Только осторожней. Видишь, часовые на околице.

— Ничего, ужом проползу, — шепотом ответил Колька и бесшумно исчез.

Разведчики залегли. Часа через два из-за кустов на тропинку вынырнул Колька. Идет, по сторонам оглядывается. Откуда ни возьмись — немец с автоматом. Бросил Колька сумку да тикать. Немец в два прыжка настиг его и поволок к деревне.

Раздумывать некогда: вскинул старшина автомат. Выстрелил Николай Семенович и глаза зажмурил. Но не зря все-таки Ананьева называли лучшим стрелком в роте.

Смотрят разведчики: бежит Колька по овсяному полю, за щеку держится, из нее кровь хлещет. Немцы огонь открыли, а потом в погоню бросились. Но разведчики ушли от нее без потерь и богатые данные о противнике принесли.

В тот самый памятный день догнало Кольку известие: правительство наградило его орденом Красного Знамени за уничтожение вражеского дзота в бою под Прохоровкой.

Это случилось под Витебском. Группа разведчиков получила задание захватить «языка». В группу входило девять человек, десятый — Колька Букин. На этот раз разведчики, учитывая его особые заслуги, взяли Кольку с собой, но предупредили: уж теперь точно в последний раз.

Когда догорели красные угли вечерней зари, разведчики в камуфлированных халатах двинулись к переднему краю. У каждого был автомат, на поясе по две гранаты и кинжал, за плечами вещмешок с патронами и минимальным запасом продуктов. Только Колька был налегке — две гранаты да пистолет.

В полночь по лощине группа проникла на вражескую сторону. На вторые сутки Коля, посланный в разведку на небольшой хуторок, сообщил, что здесь остановились на ночлег четыре гитлеровца.

Когда стемнело, скрытно подобрались к хуторку и установили наблюдение за крайним домом. Разведчикам, конечно, ничего не стоило разделаться с четырьмя фрицами, но по дороге, проходившей неподалеку, с пригашенными фарами двигались автомашины, доносилась немецкая речь.

Прошло часа два. Вдруг на крыльце появился гитлеровец, подсвечивая себе фонариком. И вдруг сильные руки зажали ему рот. Сунули кляп. За сараем «языка» надежно связали, а затем завернули в плащ-палатку.

Но не успели тронуться, как засвистали пули и совсем близко стали вздыматься песчаные фонтанчики. Это хватились своего товарища гитлеровцы и подняли тревогу. Над полем, по которому ползли разведчики, вспыхнули ракеты, зашарили лучи автомобильных фар.

3 разведчика ведут бой

Спасал кустарник. Теперь продвигались рывками, делая короткие передышки в бомбовых воронках. На выстрелы не отвечали, но погоня не отставала. Тогда была выделена тройка для прикрытия, остальные потащили «груз». Но тут ранило Колю, а затем еще двоих разведчиков. Двое еще могли двигаться сами, а вот Кольку пришлось тащить. С трудом добрались до лощины, по которой переходили линию фронта.

Позади раздавались автоматные очереди, взрывы гранат. Это тройка вела бой с погоней.

Колька лежал в лощине. Неимоверная боль жгла ногу. «Только бы не застонать», — боялся Колька и устремлял глаза в предрассветное небо. Но вот с его купола сорвалась звездочка, за ней — вторая, третья… Над полем боя шел звездный дождь и, сгорая, оставлял за собой белесые следы.

На рассвете группа доставила «языка» в штаб, а Кольку в медсанбат, откуда его отправили в тыловой госпиталь.

Часто приходили туда солдатские треугольники, И в каждом — совет: «Поправишься — поступай учиться».

Когда рана зажила, в госпитале ему дали направление в один из кавказских санаториев. Врачи настоятельно предписывали ему, длительное лечение. Но вместо юга пятнадцатилетний гвардеец повернул на запад.

Свою разведроту разыскал в Житомирской области. Только теперь в разведку его не брали. Даже старшина Ананьев не шел на уступки:

— Езжай-ка ты, Никола, домой. Повоевал, и хватит.

Не дожидаясь, пока его с нарочным отправят в тыл, Колька перешел в 130-й отдельный гвардейский батальон связи.

С телефонной катушкой Коля Букин дошел, преследуя врага, до самой Германии, а затем в составе танкового корпуса оказался на Дальнем Востоке. Правда, непосредственно в разгроме Квантунской армии он не участвовал, досталась скромная роль — возить на бронетранспортере кухню. На пропыленной гимнастерке Коли Букина к 1945 году пламенели восемь красных и золотых полосочек — ранения.

Не за все подвиги получил он награды. Где-то затерялись представления на две медали «За отвагу», орден Красной Звезды. Но и тех, с которыми в сентябре Колька вернулся домой, было достаточно, чтобы люди стали называть его героем.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *