Барклай-де-Толли — русский шотландец

Барклай
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

С портрета Доу на нас посматривает спокойный русский генерал. К тому времени, правда, уже генерал-фельдмаршал. Русский шотландец Барклай-де-Толли. Фигура во весь рост и даже на фоне пейзажа. Довольно мирного и спокойного, как и сам взгляд генеральских глаз. Правда, для порядка легкая кисть пририсовывает (сомневаюсь, что с натуры) несколько русских солдат и офицера с указующим перстом. Однако доблестной гвардии и армии уже нет за спиной фельдмаршала. Может быть, на то была воля Барклая, а может, известный портретист не разглядел, не захотел разглядеть русских солдат, браво вошедших на площадь Согласия (вопрос: обоюдного ли?).

Барклай удивительно красив на этом портрете. Черные лоснящиеся сапоги. Белизна лосин. Изящный эфес шпаги украшен алмазами и лаврами (за сражение при Бриенне). Зелень короткого фельдмаршальского мундира с золотым поясом. Фигурные обшлага с золотым шитьем. Муаровая лента через правое плечо. Копны эполетов. А грудь декорирована орденами. Здесь и Владимир 4-й степени, и ордена святого Георгия всех четырех степеней (не путать с солдатскими Георгиевскими крестами).
Живописец Доу был не очень силен в военных наградах. Иначе бы вся грудь Барклая заполнилась «орденским панцирем». Ведь его награждает не только Александр (орден Андрея Первозванного), но даже король прусский (орден Черного Орла) и император австрийский (жалует ему командорский крест Марии-Терезии).

Руки Барклая на портрете непривычно бездеятельны

Пальцы лениво ухватывают угол огромной треуголки с пестрым петушиным плюмажем. И глядя на все военные регалии русского шотландца, трудно представить, что каких-нибудь два года тому назад накануне Бородинской битвы он обращается с письмом в «верха», в котором умоляет освободить его «от этого несчастного положения и совершенно уволить от службы».

Но наступает Бородинское утро, и на огромном поле вновь воскресает энергия Барклая. Однако начинает Барклай еще с Очакова. Штурм крепости. Часы атак оборачиваются секунд-майором. Затем минутный росчерк пера, и молодой де-Толли облачается в новенькую яркую форму Изюмского легкоконного полка. Барклай берет Бендеры. Забирает в свои руки (правда, не в единственные) старинную крепость на Днестре Аккерман (по-румынски Чита- Альба). Интересно, что развалины этой цитадели, причем довольно внуши тельные, сохранились в Белгороде-Днестровском и по сей день и сейчас усердно восстанавливаются.

Однако не успел Барклай отряхнуть пыль с мундира, вернувшись после шведских баталий. — Молодой премьер-майор расправляет плечи в новом, с иголочки, мундире Санкт-Петербургского гренадерского полка. При нетерпеливом Павле он вынужден вновь сменить мундир гренадера на егерский, а эполеты — на полковничьи. И вдруг, неожиданно через 360 дней де-Толли — генерал-майор.

Новая форма обязывает и к новым решениям. Выдерживает. Ведет искусный бой с бело-красно-синими французами. Вчетверо превосходящими числом. Такт, ум и энергию не может скрыть даже высокий ворот мундира генерал-лейтенанта. И Барклай примеряет уже новые регалии. Он военный министр всей России. Бесплодно ретивый Аракчеев отходит до времени в тень. Оку и мыслям де-Толли наконец-то предоставлен простор. Он предвидит возможную войну с Наполеоном. И командному окрику первого военного России вторят 975 тысяч офицеров, генералов и солдат. Да, именно такую колоссальную армию создает министр. Текстильным фабрикам огромный заказ — миллион с четвертью военных мундиров.

Барклай

Интересно, что задолго до 12-го года (в 1807 году) Барклай предвосхищает события. Просто удивительно, насколько грядущая судьба войны совпадает с его словами. «Если бы мне пришлось действовать против Наполеона, я вел бы отступательную борьбу, увлек бы грозную французскую армию в сердце России, даже на Москву, истощил бы и расстроил ее и, наконец, воспользовавшись суровым климатом, заставил бы Наполеона на берегах Волги найти вторую Полтаву».

Погрудный военный портрет де-Толли не закончен

После недолгой жизни анахоретом он получает новые знаки отличия. На этот раз знаки алмазные. Орден Александра Невского. И снова неприятности. Вновь снят с плеч военный мундир. До времени. А время тем не менее увлекает де-Толли в имение под Дерпт (теперь это город Тарту). Уж не слишком ли заметен недругам и изменчивым друзьям его вицмундир? Пушкин посвящает Барклаю известное стихотворение «Полководец».

Судьба немилосердна к ревностному русскому шотландцу. Он умирает еще совсем не старым. И его имя, как хорошее наследство, переходит 2-му Карабинерному полку. Теперь он уже значится как Карабинерный фельдмаршала князя Барклая-де-Толли полк. В Петербурге быстро поднимается на пьедестал «бронзовый Барклай».

И еще один Барклай с барельефа Василия Ивановича Демут-Малиновского продолжает скакать на бронзовой лошади. Неслышно покачивается шпага с узорчатым темляком. Оттянуты носки сапог в стременах. А следом — боевые генералы в гусарских чакчирах и откинутых за плечи щеголеватых ментиках. Боевые офицеры в киверах, треуголках и касках с плюмажа ми. Бронза, слегка подернутая патиной, надежно хранит память о генерале в его бывшем имении Йыгевесте (Южная Эстония). Фамильный герб князя Барклая-де-Толли подытоживает излучина ленты с надписью «Верность и терпение».

Его трудный путь напоминает подушка из бронзы. На ней тяжелый маршальский меч, ордена, княжеская корона и боевой шлем. И если на поле брани судьба, кажется, хранила Барклая (пять коней полководца остались на полях сражений, пали в боях почти все адъютанты, сам же ранен один только раз), интриги и заговоры штаб-квартиры порой наносили незаживающие раны. И тем не менее девиз фельдмаршала: «Верность и терпение».

И если здесь, в синеющей речной долине Вяйке-Эмайыги, продолжает свой незримый путь мятежный полководец, то как начинали в России его шотландские предки?

В XVII веке в Шотландии происходит революция. Сторонники Стюартов — старинный шотландский род Барклай-де-Толли подвергается преследованиям. Эмигрируют в Лифляндию. Дед Барклая — бургомистр Риги, отец — поручик русской службы. Оба брата тоже военные. Эрик Иоанн носит мундир инженер-генерал-майора. Генрих — артиллерийский майор. А над бронзовыми символами военных трофеев (знаменами, оружием, боевыми барабанами) все так же извивается лента с фамильным девизом: «Верность и терпение».

В Юрьеве (бывший Дерпт) жертвуют на памятник войска. Те самые, что когда-то находились под его началом. Проходит еще не один десяток лет, и уже в наши дни (год 1977-й) на дверной табличке в гулких коридорах Вологодского исполкома можно было прочитать фамилию Барклай-де- Толли. Кто это — однофамилец? Живой наследник? Нет. Хотя и не прямой потомок, но близкий родственник. Живое наследство великого русского шотландца.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *