Белофинские «кукушки»

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

В конце апреля 1939 года, я получил долгожданный диплом военного инженера и воинское звание — военинженер 3-го ранга.

Приказом наркома обороны в начале августа меня назначили инженером по радиотехническим средствам танковой бригады.

С сентября 1939 года я стал именоваться инженером по радио отдела связи штаба 8-й армии. Срочно занялся формированием радиодивизиона и получением в округе необходимых радиостанций. Началось ускоренное обучение ридиотелеграфистов дивизиона, организация и отработка каналов радиосвязи между штабом армии и подчиненными частями.

Работы было через край, очень нужной, интересной. В общежитие приходил поздно ночью, а уходил рано утром. Начальником связи армии был назначен полковник И. М. Чехов, его заместителем — полковник Н. И. Лолоко, военинженер 1-го ранга Н. А. Рождественский отвечал за радиосвязь.

Во второй половине ноября пришел приказ, и наш штаб перебазировали в Петрозаводск.

В конце ноября на совещании командного состава командующий армией разъяснил, чем вызван срочный переезд штаба 8-й армии: обострением обстановки на советско-финской границе. Он также рассказал и показал на карте укрепления, сделанные белофиннами на границе с Карело-Финской ССР и особенно на Петрозаводском направлении. В заключение предупредил, чтобы части Ленинградского военного округа были готовы к отражению любых провокационных действий со стороны белофинской армии.

На следующий день полковник И. М. Чехов собрал всех сотрудников отдела связи и определил каждому конкретные обязанности. Я был назван «аварийным» радиоинженером. Это означало, что по первому же сигналу из радиодивизиона о потере связи с корреспондентом я должен был немедленно выезжать на замолкшую радиостанцию и восстанавливать ее.

26 ноября белофинская артиллерия с укрепленной «линии Маннергейма» в провокационных целях обстреляла наши войска, находившиеся под Ленинградом.

29 ноября это повторилось, а в ночь на 30 ноября в двух районах белофинны попытались вторгнуться на нашу территорию. Части Красной Армии отбили эти попытки и в целях защиты Советской Родины перешли в наступление. Тут же находились соединения и части 8-й армии, которые к 30 ноября прибыли на границу с Финляндией.

Уже на третий день военных действий нарушилась радиосвязь с двумя дивизиями. Капитану М. П. Лебедеву из оперативного отдела штаба и мне было приказано найти дивизии: мне — восстановить радиосвязь, а Лебедеву — доложить оперативную обстановку.

4 декабря мы, два капитана с водителем и командиром бронеавтомобиля, с большими трудностями проехали через нейтральную зону и направились догонять наши войска.

На первых 2—3 километрах пути серьезных следов войны мы не заметили, но дальше они стали появляться в виде воронок от артснарядов, срубленных деревьев и сожженных домов. Нам было известно, что при отступлении белофинны все сжигают, а то, что не сожжено, непременно заминировано.

Декабрьские дни коротки. Ехать ночью, совершенно не зная дороги, бессмысленно. Поэтому мы остановились в небольшом хуторке из 3—4 сожженных домов. Отдельно от них стояла хатка. Мы заглянули в нее. Это оказалась довольно чистая финская баня. На окне горела керосиновая лампа со стеклом, а на полу и на лавках сидели и лежали красноармейцы. Решили переночевать здесь. После обычных расспросов и разговоров все заснули. И вдруг глубокой ночью раздался истошный крик: «Спасайтесь, братцы, за печкой мина!»

Все мы повскакали — и на улицу. Отбежав немного от бани, остановились. Тут же находился солдат, который увидел мину. Я спросил его, где она и какая. Он сказал, что мина лежит между печкой и стенкой, круглая, слегка блестящая… Постояли еще несколько минут, мина не взрывается… Тогда я с очевидцем и сержантом осторожно подошел к бане, открыл дверь и заглянул. Похоже, действительно, мина. Мы с сержантом вошли, стали искать минные усики, но не нашли. Сержант попросил меня посветить, а сам, просунув голову между стеной и печкой, внимательно рассматривал мину. Потом тихонько извлек ее… И тут все мы захохотали, вытирая холодный пот со лбов… В руках у сержанта была большая металлическая керосиновая лампа. Все вернулись в баню и устроились по своим местам, но еще долго не могли успокоиться и заснуть…

Были на фронте и совсем уж смешные случаи. Не могу не рассказать об одном из них.

…КП 18-й стрелковой дивизии размещался на берегу озера в трех очень красиво выкрашенных домиках, недавно захваченных у белофиннов. В одном из них расположились радисты. Дежурные сидели с наушниками, радиосвязь работала нормально. А у свободной смены были свои «проблемы»: в подвале домика они обнаружили большую бочку, полную замоченной брусники, но пробовать не рисковали — боялись, что она отравлена. И вот входит с улицы сержант и докладывает, что в хлеву курятника остались четыре живые курицы. И сразу сработала солдатская смекалка: накормить кур брусникой и подождать до утра.

Утром, чуть свет, спешим на «визит», но кур нигде пет: ни живых, ни мертвых. Что за диво? Как же быть с брусникой? Один из радистов сказал, что для пробы проглотил 3—4 ягоды, посмотрим, что получится. Затем он ушел во взвод охраны и рассказал там своему товарищу об исчезнувших курах. Тот от души посмеялся, потом сказал, что очень сожалеет, но может предложить ему от тех курочек только крылышки, так как взвод охраны… съел их всех еще вчера вечером.

В обед у нас на столе, вдобавок к щам и каше, появились три полных котелка брусники, и мы с аппетитом с ней расправились…

А сейчас снова возвращаюсь к поискам «потерянных» дивизий.

… На командный пункт первой из двух «потерянных» мы приехали в середине следующего дня. Я устранил неисправность в радиостанции, и к вечеру мы прибыли на командный пункт второй дивизии. Здесь я провозился часа три.

Поужинали, а спать хоть на улице. Шли наступательные бои: рыть мерзлую землю было некогда. Делались небольшие шалаши, покрывались еловым лапником и засыпались снегом, на землю тоже клали лапник и незаменимые шинели. Конечно, это был не сон, а, как тогда говорили, «мандраже».

Через два дня капитан Лебедев уехал в штаб армии, а я получил приказ остаться в дивизии и проверить радиостанции РБ в полках и батальонах. Впервые попал в белофинский дот, очень добротный, хорошо оснащенный пулеметами, с большим количеством ящиков с консервными банками. Все — английского производства.

В трех дивизиях больше всего работы было с радиостанциями 6ПК, предназначенными для связи рот с батальонами. Их носили в ранцах за плечами и в шутку называли «6 пешком».

В одном из полков дивизии узнал, что в командование 8-й армией с 13 декабря 1939 года вступил командарм 2-го ранга (генерал-полковник) Григорий Михайлович Штерн, удостоенный звания Героя Советского Союза за успешное руководство боевыми операциями на Халхин-Голе. 8-ю армию он возглавлял по 22 июня 1940 года.

К концу декабря мне разрешили вернуться в штаб армии, который уже перевели в Суоярви.

Добираться пришлось, конечно, на попутных машинах и с большими задержками.

В январе начались сильные морозы. В Наркомате было решено вместо холодных буденовок выдать шапки-ушанки. Во всех передовых частях командному составу выдали овчинные белые полушубки и валенки. Обеспечили теплой одеждой и всех красноармейцев.

В один из последних дней января снова на попутных добираюсь в одну из дивизий, которая продвинулась в глубь Финляндии. Примерно через час езды на дороге встретили большое скопление машин и услышали стрельбу. Остановились, вылезли. Я осмотрелся и пошел вперед. Увидел возле передней машины офицера в белом полушубке. Он лежал, истекая кровью, а несколько водителей стреляли в сторону придорожных елок. Оказалось, что там находится белофинский снайпер — «кукушка»…

Финские солдаты

Из-за глубокого снега (больше метра, а к концу войны — около двух метров), обилия лесов сплошной линии фронта не было. Бои шли в основном на дорогах и у населенных пунктов. Белофинны, умелые лыжники, небольшими группами, а иногда и целыми ротами в маскировочных халатах часто заходили в наши тылы, минировали дороги, устраивали засады и обстреливали наши машины с боеприпасами и пополнением. Их снайперы забирались на высокие деревья, хорошо маскировались и могли сидеть там в шалашах по 3 дня. И больше всего эти «кукушки» стреляли по белым полушубкам. Вот почему командиры стали реже надевать эти полушубки, особенно в дорогу.

В январе — феврале в армию прибыли специальные лыжные батальоны, которые уничтожили всех «кукушек» в нашем тылу, сами стали заходить в тыл к белофиннам и широко применять тактику обхода и окружения. Много лыж поступало в стрелковые дивизии. Продвижение наших войск ускорилось.

…Сержант из роты связи полка проводил меня на КП батальона, который находился в шалаше на горке и густом сосновом бору. Совсем недалеко слышалась сильная перестрелка. Вдруг я услышал крики: «Нас окружают!» Выскочили из шалаша, ТТ в руки и в снег. Увидел, как на той стороне, откуда мы пришли, от сосны к сосне быстро перебегают люди в белых халатах, стреляют в нашу сторону, падают, поднимаются и все больше приближаются к нам. Все, кто был на КП батальона, открыли ответный огонь.

И вдруг совсем близко услышал отчаянный крик: «Мама, мама! Меня убивают!» Вижу, метрах в десяти от меня бьется в истерике молоденький красноармеец. Я выругался покрепче и крикнул, что если он сейчас же не начнет стрелять по белофиннам, то я его пристрелю па месте. Это на него подействовало. Он поднял винтовку и, все еще всхлипывая, открыл стрельбу.

В это время белофинны вдруг остановились, а потом стали разбегаться. Оказалось, что со стороны КП полка на выручку к нам спешила резервная рота, вызванная радистом батальона.

До сих пор сердечно благодарен этим смелым красноармейцам-лыжникам, которые спасли нас от, казалось бы, неминуемой гибели.

Следует отметить, что война с Финляндией велась в трудных зимних условиях. Наши бойцы и командиры были недостаточно подготовлены к суровой зиме, глубокому снегу, умели хуже, чем белофинны, воевать на лыжах. Прошло немало времени, прежде чем мы хорошенько научились всему этому.

Война заставила наше командование срочно разрабатывать новые военно-технические средства, в частности, миноискатель, который был создан в Военной электротехнической академии. Позднее многие однокашники курсом ниже приехали к нам с миноискателями и прекрасно выполнили саперно-инженерную работу.

…После прорыва советскими частями «линии Маннергейма», взятия г. Выборга, Сортовалы, Суоярви и значительного углубления фронта на территорию Финляндии правительство этой страны вынуждено было согласиться на переговоры с СССР, и 12 марта было подписано соглашение о прекращении военных действий.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *