Битва за Будапешт

Будапештская операция
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (3 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Пройдясь победоносными боями по территориям Румынии, Чехословакии и Венгирии советские войска взяли в окружение будапештскую группировку противника.

Могла ли Венгрия в кратчайший срок выйти из войны? Можно ли было сохранить от разрушений ее прекрасную столицу, сберечь жизни тысяч и тысяч оставшихся в окружении солдат и офицеров, не проливать напрасно их кровь? Да, можно было!

Советское правительство незамедлительно приняло прилетевших на самолете представителей правящей верхушки Венгрии, согласилось заключить временное соглашение на условиях, не затрагивающих независимости и суверенитета Венгрии. И такое соглашение было подписано. 15 октября будапештское радио передало заявление Хорти: «Германская империя проиграла войну… давно уже не выполняет по отношению к нашей стране союзнических обязательств… при отступлении они (то есть немцы. — Г, С.) грабят, разрушают нашу страну. Я сообщил представителю Германской империи в Венгрии о том, что мы выработали временное мирное соглашение с противником о прекращении всяких боевых действий против него», — так сказал Хорти. И обманул свой народ, обманул армию. Венгрия не вышла из войны.

О своем намерении выступить по радио и о содержании выступления Хорти заранее поставил в известность германского посла в Венгрии. Поэтому нет ничего удивительного в том, что произошло дальше. Не успело замолчать радио, как в Будапеште вспыхнул фашистский путч. Воинские части немецких фашистов совместно с венгерскими нилашистами (членами венгерской фашистской партии) мгновенно захватили все важнейшие объекты столицы — вокзалы, почту и телеграф, радиостанцию, генеральный штаб и другие государственные и общественные учреждения.

Формируется новое правительство. Главой его выдвигается руководитель нилашинстов, майор венгерского генерального штаба Ф. Салаши. Хорти же, подписавшись под актом об отречении от регентства, вместе с семьей бежит в Германию. Так из-за предательской политики правящей верхушки венгерский народ не смог воспользоваться предоставленной ему Советским Союзом возможностью выйти из войны и избежать ненужного кровопролития.

Но это еще не все. Была и другая возможность. Когда кольцо вокруг Будапештской группировки противника полностью замкнулось, командующие Вторым и Третьим Украинскими фронтами Р. Я. Малиновский и Ф. Я. Толбухин 29 декабря предъявили ультиматум командованию окруженных войск. Немецким и венгерским генералам, офицерам и солдатам были предложены весьма гуманные условия: после окончания войны немцы смогут вернуться в Германию или выехать в любую страну пожеланию, венгры незамедлительно отпускаются по домам, раненым и больным оказывается медицинская помощь, говорилось в ультиматуме. Его текст всю ночь передавался через мощные репродукторы. 30 декабря, в 11 часов дня, парламентер нашего Второго Украинского фронта на машине с большим белым флагом направился к вражеским позициям. Однако фашисты остались верны своей подлой натуре. Когда машина с безоружным парламентером приблизилась к передней линии, они открыли по ней пулеметный и артиллерийский огонь. Столь же коварно они поступили и с. парламентером Третьего Украинского фронта. Фашистское командование приняло его, но когда он возвращался обратно, то был убит очередью в спину.

Так из-за вероломной политики немецких фашистов и их прихвостней — нилашистов венгерский народ не смог воспользоваться и этой возможностью спасти жизни тысяч своих сыновей.

Коварство и звериная сущность немецко-венгерских фашистов не ограничилась убийством советских парламентеров. Воины корпуса в последние пять месяцев сражений явились свидетелями бесчисленных злодеяний гитлеровцев.

Все эти факты донельзя потрясали нас, вызывали жгучую ненависть к врагу, разжигали в сердцах бойцов и офицеров жажду мщения. На митингах, проходивших в полках и батальонах, звучали слова клятвы беспощадно бить врага, полностью воздать ему за муки наших боевых товарищей.

Гвардейцы не из тех, кто бросает слова на ветер. Они сдержали свою клятву. Они не дрогнули, когда в январе—феврале Гитлер бросил на выручку Будапештской группировке новые дивизии из Германии и Дании; они не дрогнули и тогда, когда в междуречье Нитры и Трона фашистским силам удалось прорвать оборону корпуса, и он оказался под угрозой окружения. Ни один гитлеровский танк, ни один бронетранспортер не смог пробиться через наши порядки в Будапешт.

Когда гитлеровская Ставка до предела усилила контрудары, предпринимаемые с целью деблокирования Будапешта и вывода окруженных войск, советское командование решило в начале января развернуть наступление с Гронского плацдарма в направлении Нове-Замки — Комарно, чтобы отвлечь часть сил врага и ослабить его натиск. На плацдарме, кроме наших 6-й, 409-й, 53-й и 375-й стрелковых дивизий, сосредоточились 27-я танковая бригада под командованием генерал-майора Н. М. Брожжинева и части 6-й танковой армии генерал- полковника Кравченко.

Против нас держала фронт немецкая 211-я пехотная дивизия. Чуть позади нее располагалась 8-я танковая дивизия, а в районе Мужела занимал позиции немецкий пулеметный батальон «Саксония». Перевес в силах был на нашей стороне. Так, например, если у противника насчитывалось 130 пулеметов, то у нас их было 390; против 105 немецких орудий и минометов мы могли выставить 477 стволов различного калибра.

Наступление началось 6 января и продолжалось до 12 числа. Мы значительно продвинулись вперед. Но нужно сказать, что враг сражался с исключительным упорством. Было все — и отчаянные контратаки, и сопротивление до последнего патрона, короче говоря, немцы дрались с ожесточением обреченного. Правда, в этом не было ничего удивительного. Еще в начале декабря нам стал известен секретный приказ командующего группой армий «Юг». В приказе говорилось, что каждый сдавшийся в плен немецкий солдат будет считаться предателем, что за минутную слабость и безволие и солдат, и его семья будут отвечать головой. Таким образом, боеспособность немецких солдат в эти дни объяснялась не их готовностью пожертвовать жизнями ради рейха, а страхом перед неизбежностью суровой кары.

Что касается венгерских солдат, то они уже давно во всем разуверились и воевали, если можно так сказать, спустя рукава. С мадьярами я познакомился еще в Сталинграде. Они там проявили себя исключительно воинственными и стойкими. На мой взгляд, среди союзников Гитлера только финны да венгры поставляли ему войска, на которые он мог положиться как на собственные немецкие дивизии. И вот теперь венгерская армия на глазах разлагалась. Салаши предпринимал всевозможные меры, чтобы сохранить ее. Так, например, в сражавшуюся против нас дивизию «Сент-Ласло» он направил офицеров лейб-гвардии Хорти. Солдат при малейшем подозрении в попытке сдаться в плен вешали на деревьях, ровными рядами росших вдоль автомагистралей. Во время наступления нам пришлось увидеть немало казненных. На груди у каждого висела карточка с надписью: «Так будет с каждым, кто пожелает сдаться русским».

И все же, несмотря на жесточайшие репрессии, армия неудержимо разлагалась. Венгры не желали больше лить кровь за чуждые им интересы. Число добровольно сдающихся в плен росло день ото дня. Запомнился такой случай. Во время боев в районе Фот в расположение нашей 25-й гвардейской стрелковой дивизии перешла полностью вооруженная венгерская рота. Перед сдачей в плен солдаты связали надзиравших за ними эсэсовцев и приволокли их через линию фронта. Рота попросила у советского командования разрешения воевать против немцев. Разумеется, возражений не последовало.

8—10 января бои продолжались с неутихающей силой. 6-я гвардейская танковая армия и наш корпус отбивали атаку за атакой. В каждой атаке участвовали от 25 до 50 танков и до двух полков пехоты. Мы с большими потерями для врага отражали их. Но и сами несли немалый урон. Так, на 11 января в трех корпусах 6-й гвардейской танковой армии оставалось всего-навсего 72 танка. Сильно поредели и ряды нашего корпуса. А гут еще нам с погодой не пофартило: внезапно резко потеплело, вода в реке Троп мгновенно поднялась, и бурный поток снес все мосты. Прекратился подвоз боеприпасов, горючего. Все эти обстоятельства в совокупности вынудили нас прекратить наступление.

Воспользовавшись этим, немцы создали на северном фланге крепкий кулак из 6-й и 20-й танковых дивизий и вклинились в ряды нашего правого соседа — 24-го корпуса. В течение лишь одного дня пришлось отразить восемь вражеских атак. И все же немцам удалось захватить населенный пункт Харчаш. В последующие дни, введя в действие крупные танковые и мотопехотные части, противник начал теснить 53-ю и 375-ю дивизии.

К этому времени основная задача, поставленная перед 7-й армией и корпусом, была выполнена: попытки врага прорваться в Будапешт и соединиться с окруженными войсками были сорваны. Боевым приказом командующего Вторым Украинским фронтом нашей армии было предписано 23 января перейти к обороне на линии Чата — Сольднны — Керта — Корва. На этих позициях мы оставались до 17 февраля.

освобождение Будапешта

13 февраля 1945 года битва за Будапешт завершилась победой советских войск. Свыше 50 тысяч вражеских солдат и офицеров пало жертвой безрассудной политики гитлеровского командования, не пожелавшего принять советский ультиматум, более 130 тысяч человек были вынуждены сдаться в плен.

Как уже было сказано несколько выше, в период Будапештской операции наш корпус держал оборону на плацдарме, образованном на западном берегу реки Грон. Мы прикрывали возможные направления контрударов противника с севера. После ликвидации Будапештской группировки должно было последовать наше наступление. Это было ясно как день. И Гронскому плацдарму предстояло при этом сыграть важную роль.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *