Боевые будни бойцов бронепоезда

Боевые будни бойцов бронепоезда
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Клин, Калинин, Бологое. В Бологом ночью угодили под бомбежку. Были повреждены пути и стрелочные переводы. В их срочном ремонте пришлось принимать участие и нашей восстановительной бригаде под руководством мастера пути Иосифа Шерстобитова.

Наконец, прибыли к месту назначения — под разъезд Быльчино. Теперь мы сами могли мстить фашистам за все их зверства, о которых раньше знали только понаслышке и последствия которых успели повидать своими глазами в Клину, Калинине, Бологом.

Через несколько дней после прибытия мы получили приказ о выступлении на передовую. Но перед этим надо было разведать состояние путей. Отправились втроем: командир бронепоезда старший лейтенант Решетников и мы, двое техников-лейтенантов, Шерстобитов и я — один путеец, другой паровозник.

Через Любницу до станции Муры доехали, а дальше пошли пешком. Линия фронта проходила между станциями Муры и Лычково, отстоящими одна от другой на шесть-семь километров.

Конечно, железнодорожное полотно было восстановлено наскоро — зима, холодно, земля мерзлая. Некоторые шпалы лежали на грунте, а иные зависли в воздухе. Все же на малой скорости подъехать к передовой было можно.

Согласно приказу, мы начали активные боевые действия. Если зенитных средств на обоих бронепоездах не хватало, то боевой техникой, предназначенной для наземных целей, они были оснащены неплохо. Выезжали на передовую ежедневно, и неприятностей противнику мы доставляли немало. Но и немцы не бездействовали.

Помню, однажды я вел к фронту «черный» паровоз. С нами был единственный пульмановский вагон, в нем пятьдесят бойцов и командиров. Вдруг над станцией Муры появилась вражеская авиация.

Она всегда появлялась «вдруг», хотя ждать ее можно было всякую минуту. По-моему, это были бомбардировщики дальнего действия. Но почему-то два самолета отделились и набросились именно на наш совершенно беззащитный паровоз.

Локомотивная бригада и я успели выпрыгнуть из будки и залечь. Выскочили и бойцы из вагона. Одна бомба разорвалась метрах в двадцати перед нами, другая позади. Нас оглушило, закидало землей и снегом.

В вагоне пострадал лишь один красноармеец, не успевший выбежать наружу. Громадная глыба мерзлой земли проломила крышу и сломала ему ногу.

С паровоза сорвало барьеры и повредило электротурбину, но из строя он не вышел. Никаких других потерь, к счастью, не было.

Особенно запомнилась, как и всем в дивизионе, трагическая бомбежка 18 марта.

От прямого попадания контрольная платформа сразу же разлетелась в щепы вместе со всем железнодорожным имуществом. Бронепаровоз практически вышел из строя. Но все-таки Иосиф Шерстобитов под сильным обстрелом сумел отцепить его от одной бронеплощадки, а Яков Политое довел до станции Муры. Здесь паровоз пришлось потушить — котел не держал воду.

Под мотоброневагон угодила тяжелая фугаска, и он завис на воронке. Многих контузило, в том числе и механика Лапидуса.

В эту же бомбежку был тяжело ранен на наблюдательном пункте командир дивизиона капитан Евсеев. Его отправили в госпиталь, и больше мы с ним не виделись. Дивизион временно принял командир нашего бронепоезда старший лейтенант Решетников.

Боевые будни бойцов бронепоезда

Восстановительная бригада выручала из беды броневагон. Засыпали воронку, подвели рельсы и вытащили-таки его на неповрежденный участок пути.

Сложнее оказалось положение с бронеплощадкой, сброшенной с рельсов. Пришлось подводить так называемую «лягушку». Вытаскивать площадку «черным» паровозом пришлось мне. За помощника взял машиниста Алексея Костылева. Местность совершенно открытая да еще и насыпь высокая — метра два с лишком. Но, с грехом пополам, все же удалось вытащить.

А вот с мотоброневагоном мы намаялись. Только начну приближаться, гитлеровцы открывают прямо-таки ураганный огонь. Еще дважды пытался я в тот день подъехать к мотоброневагону — но немцы так и не подпустили. Только ночью удалось наконец увести его.

Все уцелевшее хозяйство опять собралось в тупичке на разъезде Быльчино.

Никогда не изгладится из памяти и подобинская катастрофа.

Сколько налетело самолетов — не знаю, не до счета было. Только в наш эшелон случилось пять прямых попаданий. Горели все теплушки, платформы с сеном, стоявшие на первом пути, станция, загорелся наш вагон с боеприпасами. Шерстобитову и мне, как более опытным железнодорожникам, пришлось откатывать уцелевшие вагоны подальше от горящих. А главное — не допустить, чтобы огонь перекинулся на вагоны с бензином, которого в цистернах было тонн восемнадцать.

Со станции Сонково прибыл восстановительный поезд. Сформировали еще состав для дальнейшего продвижения на Ярославль. У нас сгорели пять теплушек, вещевой склад, два классных вагона. Бронепаровоз, бронеплощадку и сгоревшие вагоны пришлось оставить. Как положено, сняли с них пушки, пулеметы, забрали боеприпасы.

Когда приехали в Ярославль, мне тут же вручили предписание — ехать обратно в Сонково и с восстановительным поездом организовать подъем и отправку бронепаровоза и бронеплощадки.

Бронеплощадку мы погрузили на тяжеловесную платформу, а бронепаровоз подняли на рельсы и осторожно, самой малой скоростью, довели до депо Сонково. Здесь подремонтировались и с ограниченной скоростью и всевозможными предосторожностями прибыли на Ярославский паровозоремонтный завод.

Однако ни бронепаровоз, ни бронеплощадка уже ни на что не годились — ремонтировать их было бессмысленно. Мотоброневагон мы восстановили, а бронепоезд получили из Вологды новый.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *