Боевые будни молодого лейтенанта

Боевые
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

В первых числах июля наш полк был поднят по тревоге. Было приказано скрытно сосредоточиться на новых рубежах под Красным Лучом.

Примерно в полночь батальон достиг заданного пункта, и нам разрешили немного отдохнуть. Но уже в четыре утра прибежал вестовой и принес приказ срочно явиться на командный пункт полка, к Степанцову, который накануне был назначен исполняющим обязанности командира полка. Здесь собралась большая группа офицеров. Старший лейтенант Степанцов приступил к отдаче боевого приказа на наступление.

К пяти утра мой взвод занял исходный рубеж. Утренний туман немного рассеялся, и стали видны очертания высоты, которую нам предстояло взять. Началась непродолжительная артиллерийская подготовка, и после ее окончания мы пошли в атаку.

Немцы открыли сильнейший огонь из автоматов, пулеметов, минометов, орудий. Примерно через час после начала наступления на нашем правом фланге послышался гул моторов фашистских танков. Не знаю, сколько их было, но вскоре под натиском двух наших «КВ» они отползли на свои позиции.

Появились первые раненые и убитые. Как сейчас, помню паренька лет семнадцати с Украины, взводного пулеметчика по фамилии Рула. Его бой, первый и последний, продолжался не более получаса: он был тяжело ранен, и я приказал отнести его в тыл. Около девяти утра над нашими позициями появились «юнкерсы». Они пикировали звеньями: один бомбит небольшими противопехотными минами, второй поливает из крупнокалиберного пулемета. И карусель начинается сначала.

Когда круговерть прошла раза три-четыре, я уже разобрался в нехитрой тактике фашистских летчиков: звено совершает два-три захода и уступает место следующему.

К полудню взвод достиг небольшой балки, где я решил временно закрепиться и передохнуть. Потери были большими, до половины личного состава. Ночь прошла сравнительно спокойно, но около четырех часов утра нам приказали оставить занимаемые позиции и двигаться в направлении села Ребрикова. Вместо наступления мы вели арьергардные бои, чтобы, как сказал старший лейтенант Степанцов, «дать возможность войскам Южного фронта закрепиться на новых оборонительных рубежах». Двое суток шли тяжелейшие бои у Ребрикова. На третий день под яростным немецким натиском село было оставлено нами и начался новый переход — к Ростову.

В 1942 году превосходство немецкой авиации было еще значительным, и потому передвигались в основном ночью. Марш начинался, как правило, около семи вечера, а заканчивался к восьми утра следующего дня. Двигаться днем категорически запрещалось: тут же появлялся немецкий разведывательный самолет «Фокке Вульф-189», или, как его называли за двухфюзеляжную конструкцию, — «рама». Прилетела «рама» — через полчаса жди «юнкерсов»-пикировщиков.

Боевые

Перед маршем нас кормили. Чаще всего давали сухой паек, причем нередко почему-то селедку. И вот здесь, после такой трапезы, очень важно было вытерпеть жажду в течение 20-30 минут.

Я неоднократно говорил об этом бойцам и даже запрещал им пить после еды. Но не зря говорят, что нет ничего проще, чем давать добрые советы. Зной невероятный, вокруг безводные донские степи. Однажды, не выдержав, отстал от подразделения, постучался в придорожный дом и попросил у хозяйки воды. Основательно напившись, догнал взвод.

Минут через двадцать начались мои мучения. Фляга была пуста, а просить воды у бойцов означало себя полностью дискредитировать. Не выдержав, припал к первой попавшейся луже, весьма замшелой на вид. За этим занятием меня и застал начальник штаба полка майор Митропольский. Приказав немедленно подняться, сказал: — Как вам не стыдно, лейтенант!

Все обошлось, хотя он был вправе наказать меня.

Вообще говоря, организм, видимо, в состоянии приспособиться к самым невероятным условиям. Но к одному мы так и не привыкли. Это к маршу в предрассветные часы. Говорю за себя одного, но, по-моему, в это время вся колонна двигалась на подсознании. У нас выработалось умение спать на ходу, и только толчок рядом идущего или падение способны были ненадолго разбудить. Днем выспаться не удавалось: либо бой, либо бдение в наскоро вырытых окопах.

В двадцатых числах июля наш батальон вышел в предместья Ростова. Вновь перед моим взором возникли Буденновский и Ворошиловский проспекты с их мощными фортификационными сооружениями. Было очень много техники, людей. Я полагал, что нам предстоит долгая оборона.

Но, к моему удивлению, кажется, 23 июля последовал приказ отойти за Дон. Сделать это было не просто. Фашисты днем и ночью бомбили единственную переправу через реку. Картина выглядела жутко, особенно ночью на фоне сплошного зарева пожаров.

Бомбежка шла непрерывно, но все-таки нам удалось переправить на левый берег значительное количество боевой техники. 23-го весь наш батальон находился на левобережье. А переправа продолжалась— на лодках, плотах, подручных средствах, а то и просто вплавь. Моему взводу повезло: мы раздобыли лодки и переправились без потерь.

Особенно тяжело в эти дни приходилось саперам. Невозможно было сосчитать, сколько раз за эти дни они восстанавливали сожженную, разбомбленную, снесенную течением переправу. Не могу сказать, что во всем этом огненном действе правила свой бал паника, но нервозность, неорганизованность, противоречивость в поступающих командах несомненно присутствовали.

Многое оставалось непонятным в те дни: хотя мы знали, что немецкое наступление, начатое месяц назад, было необычайно мощным, сдача Ростова казалась неоправданной. Конечно, в те дни, располагая данными на уровне командира взвода, просто невозможно было сделать правильные выводы о причинах случившегося.

В 1941 году еще было куда отступать. В 42-м отступать было некуда. Последними рубежами были Волга в Кавказ. 28 июля появился известный приказ «Ни шагу назад!».

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *