Бой на границе с фашисткой Германией

наступление красной армии вов

Успешно продвигались в направлении на Шталлупенен соединения левого крыла 3-го Белорусского фронта. В начале августа им оставалось преодолеть до границы всего восемнадцать километров, однако фашисты мощными контрударами приостановили продвижение. Лишь 184-й Краснознаменной стрелковой дивизии генерал-майора Городовикова удалось вырваться вперед.

До границы оставались считанные километры, но какими же они были тяжелыми, эти километры! Наступление велось днем и ночью. Бойцы не знали передышки, мечтали лишь о том, чтобы скорей достичь цели. Беспредельное ликование охватило всех, когда агитатор четвертой роты комсомолец Примак на привале развернул транспарант: «До границы пятнадцать километров!» Это было утром 14 августа. Офицеры сверили карты с местностью: действительно, всего пятнадцать километров — и начнется Германия.

Батальон Губкина шаг за шагом приближался к реке Шешупе, за которой лежала Восточная Пруссия. Позади остались литовские села Барздай, Пильвишкяй.

На подступах к Тупикаю стрелковые роты Губкина наткнулись на сильный узел обороны, где находился вражеский пехотный батальон, поддерживаемый танками и артиллерией. Обстановка резко осложнилась. Капитан вынужден был приказать командирам рот закрепиться на захваченном рубеже. Противотанковый резерв — сорокапятимиллиметровые пушки — он выдвинул в боевые порядки пехоты. Началась усиленная подготовка к атаке.

С волнением ожидали утра 16 августа подчиненные капитана Губкина. На рассвете они вновь атаковали противника. Путь батальону прокладывали минометный дивизион капитана Михайлова, танки капитана Турчака, противотанковые батареи капитана Щербакова. Четыре капитана, четыре молодых отважных офицера днем и ночью вели тяжелые, напряженные насту-пательные бои, взаимодействуя между собой, выручая друг друга. И наградой им должна быть победа, но какими же неимоверными усилиями, какой дорогой ценой давалось продвижение вперед!

На подступах к фольварку Мехнайце фашисты захватили в плен четырех раненых бойцов из головного дозора и в придорожной посадке убили. Трое лежали исколотые штыками, на лицах запеклась кровь. Четвертый, с большим кровавым пятном на груди, застыл, прислонясь к обгорелому дереву. Его черные глаза остались открытыми. Чуть откинув голову назад, он будто укоризненно смотрел на пробегавших мимо солдат: «Что же вы не пришли раньше?»

Наступление продолжалось. Вскоре батальону Губкина удалось вклиниться во вражескую оборону в направлении Науместиса.

Никаких пограничных знаков не было видно. Где проходит пограничная линия, могли разобраться лишь командиры. На их картах линия эта была прочерчена красным карандашом.

Впереди в перелесках показались фольварки с постройками из красного кирпича. Пахло горелой резиной, с поля несло зловонием: повсюду лежали трупы убитых гитлеровцев, которых не успели захоронить.марш красной армии вов

Дни и бессонные ночи напряженных маршей, чередовавшиеся с ожесточенными боями, окончательно измотали Костина. Солдатам удавалось хотя бы по очереди немного поспать в промежутках между боями, а замполиту и на отдыхе хлопот хватало: он заботился, чтобы боеприпасы были доставлены вовремя, чтоб ни в чем не испытывали люди нехватки.

На окраине Мехнайце, от которого до границы оставалось всего около двух километров, батальон был встречен сильным пулеметным и автоматным огнем. Воины залегли. Под прикрытием огня Костин первым поднялся в атаку, прокричав:

— До границы рукой подать! Вперед, за Родину!

Многоголосое «Ура!» волной прокатилось по полю боя. Чаще застрочили наши пулеметы и автоматы, но и вражеские пули и осколки разили наступающих. Левее дороги на Науместис бежала в атаку группа бойцов во главе с комсоргом батальона Константином Савичевым. Упал один из них, второй, но третий успел бросить лимонку в траншею гитлеровцев.

—Вот она, Германия, ребята! Ура! — ликующе закричал Савичев, увидев долгожданный берег пограничной реки Шешупы. Однако радоваться было рано — плотность вражеского огня здесь настолько возросла, что бойцы вынуждены были залечь и окопаться.

И на остальных участках наступления батальона напряжение боя не спадало. Вот тяжело ранило пулеметчика Демьяна Вареного, его место у пулемета занял Алексей Пучков. Не покинул своих товарищей, остался в строю и раненый капитан Коршунов, парторг батальона. Истекая кровью, продолжал бить врага из пушки младший сержант Чепурной.

Выход на подступы к границе Советского Союза с фашистской Германией стал событием дня. Символичным явилось то, что 184-я дивизия, которая в начале войны, приняв на себя удар фашистских захватчиков, отходила отсюда до Сталинграда, через три года, набравшись опыта и силы, снова вышла на свои рубежи, оставленные в сорок первом году.

До Шешупы было совсем недалеко. На пути наступающих встречались перелески, холмы, поля, золотые от созревших хлебов. И повсюду — в поле, на дорогах, в лесу — виднелись следы боев: опрокинутые пушки и машины, каски, разбитое и брошенное снаряжение гитлеровцев. Советская артиллерия и авиация хорошо поработали здесь.

С утра 17 августа атака возобновилась. Сопротивление врага нарастало. Но впереди воины отделения сержанта Закаблука обнаружили лощину, протянув-шуюся к реке Шешупе. Простреливать лощину гитлеровцы не могли. По ней и вырвались вперед бойцы Чернобаев, Чуев и Жубагырев. Закаблук чуть не за-плакал от радости, когда впереди наконец-то показалась гладь реки. Хорошо стали видны траншеи противника, иногда в них можно было заметить и мелькнувшую каску. Закаблук не выдержал, выхватил винтовку у оказавшегося рядом снайпера, прицелился и выстрелил. Этого было достаточно, чтобы заработали фланкирующие пулеметы врага.

Вслед за отделением Закаблука по лощине прорвался замполит Костин с отделением старшего сержанта Мяловицкого. Вражеские снаряды рвались рядом настолько плотно, что не давали возможности поднять голову. Похоже было, что наступление захлебнулось.

Вместе с замполитом залегли и солдаты, наступающие рядом. Правее, уступом, вцепились в землю бойцы четвертой стрелковой роты.

Костин через связных подозвал комсорга роты Кучаева, командиров отделений Мяловицкого, Закаблука и Али Рзаева.

—           После пятиминутного артналета поднимайте вместе со мной в атаку людей и наступайте. Вырвавшись к Шешупе, мы восстановим на этом участке нашу священную границу.

Костин тут же приказал прибежавшему следом за ним телефонисту соединить его с комбатом. Замполит попросил Губкина произвести пятиминутный артналет по противостоящим гитлеровцам на берегу Шешупы, в квадрате 16—18, уточнил координаты двух фланкирующих вражеских пулеметов.

Вскоре в расположении противника все окуталось огнем и дымом — заработала советская артиллерия. Несмотря на губительный огонь, гитлеровцы не собирались оставлять свои позиции и продолжали оказывать ожесточенное сопротивление. Наш артналет приближался к концу, но визг вражеских пуль и осколков не прекращался.

Пора поднимать людей в атаку. Для этого требовалось выпустить сигнальную красную ракету. Нельзя терять ни секунды. Костин почти механически нажал на спусковой крючок ракетницы. Бисером на землю посыпались изумрудные огоньки.

Но враг обрушил на наших воинов огонь из неподавленных огневых точек. Костин, опираясь на свой автомат, уже подготовился подняться в атаку, но в этот миг вражеская пуля ударила по кожуху ствола автомата. Гитлеровцы вели настолько плотный пулеметно-артиллерийский огонь, что никто не оторвал от земли головы. Не смог подняться и Костин.

немецкий снайпер вов

Вражеский снайпер вел прицельный огонь. Костин понимал: надо действовать, верил: солдаты четвертой роты последуют его примеру. Иначе те сто метров, которые отделяли сейчас их от границы, останутся непреодоленными. И как знать, как дальше развернутся события, если гитлеровцам удастся закрыть брешь.

Костин отполз чуть в сторону и, поднявшись во весь рост, с автоматом в одной руке и гранатой в другой воскликнул:

— Вперед на врага!

Вместе с Костиным поднялось в атаку отделение сержанта Закаблука. Рядом с ним, справа, дружно наступало отделение старшего сержанта Мяловицкого, левее — сержанта Али Рзаева.

Вражеский огонь не утихал. Али Рзаев успел сделать всего несколько прыжков вперед, к заветной мечте. Но в это время яркая вспышка ослепила его, осколком снаряда сержанта ранило в ногу. Али было до слез обидно, что столько верст прошагал и на самом краю советской земли не сбылась его мечта водрузить красный флаг на границе. Али крикнул оказавшемуся рядом солдату Волощуку:

— Вот тебе красный флаг, донеси его и поставь на границе!

Бойцы по примеру замполита с нечеловеческой яростью, сквозь вражеские осколки и пули продолжали стремительную атаку. Огонь фланкирующих пулеметов противника им был уже не страшен. Те, кто наступал в боевой цепи рядом с замполитом, оказались в полосе, по которой противник не мог вести огонь, иначе поражал бы своих солдат, пока еще обороняющихся на флангах четвертой роты.

Вперед опять вырвалось отделение Виктора Закаблука. Александр Чернобаев, замаскировавшись на поляне, прикрывал огнем своего пулемета товарищей. Николай Чуев и Алексей Пучков в это время короткими перебежками приближались к границе. Товарищи прозвали Пучкова грозой фашистов, и недаром: на его счету было уже восемьдесят истребленных гитлеровцев. С ним вместе, в неразлучной паре, наступал красноармеец Борис Ключев.

В районе Науместиса четвертой роте удалось прорваться к пограничной реке Шешупе. Костин увидел черепичные крыши укрывшихся в зелени домов.

«Вот она, фашистская Германия!» — ликовал Костин.

Боевые действия отныне переносились туда, откуда началась война. Это было не только изгнание захватчиков, но и начало акта неизбежного возмездия.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *