Борьба с эпидемиями в Ленинграде

К весне 1942 года тифозная вошь
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (3 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

К весне 1942 года тифозная вошь представляла, пожалуй, не меньшую опасность в городе, чем вражеские войска на подступах к нему. Долгие месяцы без воды, тепла, света и пищи даром не прошли даже для тех, кто выжил.

Фашисты рассчитывали, что эпидемии смогут сделать то, чего не удалось добиться их авиации и дальнобойной артиллерии. Они не гнушались методами бактериологической диверсии — пропускали через линию фронта в Ленинград больных сыпным тифом.

Первый такой случай привел к трагическим последствиям, но и приучил к осторожности. Четырнадцатилетний мальчик, пришедший с оккупированной территории в город, был помещен в детский дом Фрунзенского района. Как потом выяснилось, он был болен сыпняком. В детском доме вспыхнул тиф. Многие из воспитанников умерли.

Впредь каждого пропущенного через линию фронта мы выдерживали в карантине. Гитлеровцам не удалось таким образом создать в Ленинграде новые очаги инфекции. Но положение оставалось очень серьезным. В конце марта Городской комитет партии предложил дать исчерпывающий отчет о состоянии дел с эпидемическими заболеваниями.

Общими усилиями начальников управлений и секторов гор здравотдела такой документ был создан. В нем содержались обширные цифровые данные, анализ тенденций развития эпидемических заболеваний, тифов, дизентерии, детских инфекции. Сгущать краски нам не было нужды, но и скрывать правды не имело смысла. И конечно, картина получилась весьма удручающей.

Обзор был послан руководителю Ленинградской партийной организации А.А. Жданову, секретарю горкома ВКП(б), председателю горисполкома и командующему войсками Ленинградского фронта. Копия этого отчета попала и к военному прокурору Ленинграда.

Каждый реагировал по-своему. Прокурор решил принять меры немедля: на следующий день он приказал начать следствие по делу о привлечении меня к ответственности за эпидемическое неблагополучие города. Далее последовал вызов на допрос.

Я ознакомился с обвинительным заключением, но обсуждать его отказался, оно все было основано на нашем обзоре. Сказал только, что доклад написан и подписан мной, он соответствует истинному положению дел, значит и обвинение составлено правильно, ничего добавить или опровергнуть не могу. Сколько следователь не бился, так обвинение и не пополнилось ничем. Меня отпустили домой до утра с тем, чтобы «одумался» и назвал других виновных по делу.

К весне 1942 года тифозная вошь

Я понимал мотивы прокурорской настойчивости. Наш отчет действительно не мог не взволновать. В нем было прямо указано, что большое количество находящихся в Ленинграде заразных больных представляет угрозу существованию всего населения Ленинграда и войск Ленинградского фронта. Военный прокурор не мог пренебречь таким сигналом, однако, немедленное наказание виновных мне представлялось не самым радикальным методом борьбы с эпидемиями.

Я отправился в Смольный к А.А. Кузнецову и спросил его, не рано ли меня собираются судить? Разобравшись в ситуации, секретарь горкома пообещал, что больше мне не придется ходить на допросы в прокуратуру. Действительно, больше меня туда не вызывали.

Но вскоре поздно ночью позвонил начальник милиции города комиссар 2-го ранга Е.С. Грушко и попросил явиться к нему. Еще свежи были в памяти беседы с прокурором, так что от вызова в милицию ничего хорошего не ждал. Полный мрачных мыслей отправился на Дворцовую площадь, где размещалось тогда городское управление милиции.

В кабинете кроме Грушко находился его заместитель комиссар милиции 3-го ранга Аверкиев. Беседа завязывалась трудно. Я все ждал обвинений в каких-либо преступлениях и потому долго не мог понять, чего от меня хотят милицейские начальники. Наконец выяснилось: пригласили, чтобы узнать, какая помощь от милиции потребуется в борьбе с эпидемиями.

Это уже было совсем другое дело. Забегая вперед, скажу, что органы охраны правопорядка оказали нам неоценимую помощь. Без этого вряд ли удалось бы развернуть эффективную работу санпропускников, сыгравших решающую роль в локализации распространения заразных заболеваний, выявления больных. А в ту ночь, когда мы с комиссаром вырабатывали совместный план действий, наша беседа затянулась надолго. Расстались мы довольные друг другом.

К слову, моих собеседников очень удивило, что я хожу без личного оружия. Они подобрали, и даже пристреляли пистолет и вручили мне. Однако пистолет был так велик и тяжел, что мне пришлось бы нацепить на свой гражданский пиджак портупею с кобурой. Находчивый Грушко предложил отличный с его точки зрения выход: «Вы ведь можете носить военный костюм, пусть без погон, а уж к нему кобуру с пистолетом».

Этот вариант меня явно не устраивал, но отказываться от подарка было неловко. Сошлись на компромиссном решении: я взял самый маленький револьвер, положил его в карман и носил до тех пор, пока и карман, и брюки над ним не порвались, что случилось, кстати, довольно быстро. Поместил я свое оружие в стоящий у меня в служебном кабинете сейф, где хранились бритвенные принадлежности. Вот когда этот сейф оказался мне действительно нужен.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *