Борьба с интервентами

Митингующий Ленин
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Будет революция, все равно нас всех повесят, а на каком фонаре — все равно. Так твердил императорским министрам накануне падения самодержавия один из сановников придворной свиты. Не стреляли и не вешали их ни после Февральской, ни после Октябрьской революции. Русский пролетариат проявил беспримерное великодушие к своим вековым угнетателям и политическим противникам. Арестовали министров буржуазного Временного, да и то не всех. Красногвардейцы говорили: «Ну что же, он член Временного правительства, но его можно пропустить, он не активный». Потом и задержанных освободили.

Отпустили сдавшихся в Кремле юнкеров и офицеров. Поверили «честному генеральскому» и освободили наступавшего на революционный Петроград, но разбитого и захваченного в плен Краснова (сбежавшего вскоре на юг, к интервентам, а позже за границу). Даже царя лишь отправили в тыл и содержали под домашним арестом в Екатеринбурге (Свердловск); его хотели поставить перед открытым всенародным судом, но пришлось расстрелять, иначе через какие-то часы он был бы вырван вступавшими в «город белочехами и мог стать знаменем контрреволюции.

Создание ВЧК

Советская власть вынуждена была создать Всероссийскую чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией и саботажем.

Феликс Дзержинский

Так писал председатель ВЧК Феликс Эдмундович Дзержинский:
Весь состав комиссии должен был считать себя партийными работниками, а не «специалистами по арестам».
О «красном терроре» за рубежом за полвека написано в сто раз больше, чем о зверствах белых и интервентов. Белый террор был истреблением сотен тысяч и миллионов советских людей. Революция же, карая, лишь воздавала малой мерой за бесчисленные злодеяния против народа, и это никогда не было методом расправы с первым подвернувшимся под руку, как поступали враги.

В приказе президиума ВЧК находим разъяснение, что к изоляции принятого на советскую службу социально чуждого лица можно прибегнуть «лишь тогда, если установлено, что его работа направлена к свержению Советской власти. Арестовать же его лишь за то, что он бывший дворянин, что он когда-то был работодателем и эксплуататором, нельзя, если он исправно работает».
Больше того, ВЧК не раз публиковала обращения такого рода: всем, кто оказался втянутым в белогвардейские организации по неосмотрительности или излишней доверчивости и сам явится с повинной, гарантируется полная безнаказанность. Органы Чрезвычайной комиссии преследовали лишь сознательных и закоренелых контрреволюционеров, били по руководителям антисоветской деятельности.

Амнистия контрреволюционеров

В первую годовщину Октября была объявлена широкая амнистия. Многих арестованных за контрреволюцию выпустили, взяв подписку об отказе от активной борьбы против рабоче-крестьянской власти; другим сократили сроки содержания в местах заключения. Высшая мера социальной защиты применялась крайне редко. За первую половину 1918 года было расстреляно всего 22 человека. В дальнейшем раскрытие широких, опасных заговоров мирового империализма и разгул белого террора потребовали усиления карательных мер. Однако и тогда меч в руках пролетариата сверкал лишь при исключительных обстоятельствах, в самые острые моменты.

И еще один факт: за все время существования ВЧК (семнадцатый — двадцать первый годы), по дошедшим до нас далеко не полным сведениям, погибло свыше 7 тысяч самих чекистов — намного больше, чем было расстреляно за те же годы ярых контрреволюционеров и заговорщиков.

Отмена смертной казни

В начале 1920 года, то есть еще до окончания гражданской войны, Советское правительство приняло, а сессия ВЦИК утвердила постановление об отмене смертной казни.
Американский либеральный журнал «Дайэл» справедливо писал в декабре восемнадцатого, что «до вторжения союзных войск в Россию никакого «красного террора» не существовало». То, что было, — не безответственные убийства, но осторожные меры самозащиты, какие всегда предпринимаются правительствами в подобных обстоятельствах; истории об убийствах, анархии главным образом рассчитаны на эффект, и их не следует брать всерьез; число их сильно преувеличено и не может сравниться с убийствами советских работников вторгнувшимися военными силами.

Борьба с внутренними и внешними врагами СССР

Наконец, «против Центрального Советского правительства продолжаются непрерывные и бессовестные заговоры» внутренних врагов и иностранных правительств.
Да, страну потрясали не только фронтовые бои, но и лихорадили многочисленные заговоры, мятежи. С заводских окраин Москвы уходили к вокзалам новые и новые отряды вооруженных рабочих защищать революцию, а за плотно зашторенными окнами секретных явок собирались подпольные могильщики революции.

Все тунеядцы, скинутые с плеч народа, вкупе с буржуазией всего мира сопротивлялись нагло, исступленно, отчаянно. Вдохновители контрреволюции считали политику плаща и кинжала беспроигрышной: провалятся парочка, десяток агентов — беда невелика, наймем других; удастся диверсия — большая гиря на чашу весов в открытых сражениях. И в обоих случаях важно не давать большевикам покоя ни на фронтах, ни дома.

Против нас были брошены не только полевые войска, но вовсю работали и основные разведывательные службы империалистических государств, многоопытные мастера политического, экономического и военного шпионажа, диверсий, саботажа, террора. Даже дипломатические посольства и миссии превращались в конспиративные квартиры заговорщиков и убийц.

Вступая в поединки с ними, пришлось и большевикам осваивать искусство разведки и контрразведки. Ни сна, ни отдыха, ни праздников, ни выходных не знала грозная для врагов ЧК— карающий и спасающий меч революции, нащупывая и ликвидируя самые затаенные гнезда иностранной агентуры, белогвардейцев, монархистов, политических проходимцев.
Чекисты заслужили, доброе слово народа. Старые коммунисты и теперь хорошо помнят неподкупного солдата партии Дзержинского — в военной гимнастерке, худощавого, энергичного, со строгим лицом и пронизывающими глазами, горячей речью…

На передовом посту государственной безопасности нелегко, но помощники чекистов — весь трудовой народ. Очень часто, читаем в воспоминаниях, «первая нить бралась от них, этих добровольных и бесплатных сотрудников; от населения и потом уже разматывалась аппаратом ВЧК».
Раскрыть одну из групп заговорщиков помог красноармеец. На улице он увидел, что шедшая впереди него женщина обронила сверток. Солдат поднял его — чертежи… Но чуя неладное, он задержал женщину и сдал ее чекистам.

На предварительном допросе ее отец, оказавшийся иностранным шпионом, дерзил:

— Какая же вы ЧК? Если бы не простой случай — потеря дочерью свертка, я бы здесь не был.
— Ошибаетесь, — спокойно ответил Дзержинский. — Дочь ваша случайно уронила сверток, но красноармеец не случайно поднял его, не случайно арестовал ее.

Чекисты, власть народа обрубали одно за другим хищные щупальца, змеившиеся к горлу революции из антисоветского подполья, из-за морей и океанов.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *