Вот теперь все кончено. Мы в плену

Капитуляция

В этот великий день все были возбуждены до предела. Те, кто оставался в местечке Мажейкяй, отметили долгожданный День Победы в духе народных традиций. В «водовороте» чувств каждый хотел поделиться радостью с близкими в глубоком тылу.

Подполковник Д. Л. Малинский назначен председателем комиссии по приему и ликвидации штаба группы армий «Курляндия». Последовали приказания о выделении офицеров в состав формируемых комиссий. Одновременно начальникам штабов семи армий предлагалось создать комиссии штабов армий и корпусов для учета, приема и обеспечения сохранности документов штабов корпусов, дивизий, бригад и полков противника.

В течение всей напряженной ночи с 9 на 10 мая комиссии получали инструктаж о характере и порядке предстоящей работы. Начальниками комиссий назначались: главной (или №1) — подполковник Малинский, №2 (по приему штаба 16-й армии) — подполковник Марченко и №3 (по приему штаба 18-й армии) — майор Шеховцев.

На рассвете машины главной комиссии с охраной и спецсвязью обогнали части войск, что следовали в глубь полуострова и приблизились к переднему краю обороны.

Между Пампали и Скрунда в лесу встретили немецкие обозы и пехотные подразделения, которые двигались нам навстречу. Генерал в сопровождении группы офицеров распорядился освободить проезд и, привстав в седле, отдал честь советской комиссии. Его команда тут же была передана по всей колонне, растянувшейся километра на два.

Одолев узкую лесную дорогу, машины выехали на опушку. Идущая впереди машина забуксовала и до ступицы колес осела в грязи. Объехать низину было невозможно: никакой другой дороги. Мы вышли, обдумывая, как преодолеть препятствие и явиться в Пелчи в надлежащем виде. И вдруг кто-то крикнул: «Смотрите!» Со стороны хутора бежали солдаты, не менее взвода. Охваченные любопытством, они беспорядочно приветствовали нас и дружно окружили «вилис», не обращая внимания, что жидкая грязь оказалась до колен.

Шофер включил газ, и машина с помощью десятка-полутора солдат вырвалась на сухую колею дороги. Остальные машины, изменив немного направление, благополучно прошли вперед. Фрицы, как мы тогда называли солдат противника, смущенно улыбались, по внешним проявлениям они были довольны, что помогли советским офицерам. Кто-то из нас поблагодарил за оказанную помощь.

Было около 10 часов утра, когда мы заметили регулировщика с белым флажком, привязанным к стволу автомата. Он стоял на перекрестке дороги, ведущей к замку Пелчи. Мы повернули на эту дорогу, вскоре показалась усадьба, здание замка. Наша машина связи стояла у кустов сирени.

Группа немцев довольно смело подошла к нашим автоматчикам и шоферам, предлагала свои сигареты, проявляла любопытство. Офицеры проходили мимо, приветствовали нас, но не задерживались и в разговор не вступали.

Вскоре нас пригласили на завтрак. Каждый оказался перед необходимостью если не преодолеть, то хотя бы скрыть чувство ненависти и показать готовность в рамках наших полномочий к деловым разговорам о выполнении условий капитуляции.

Накрытый в гостиной стол был сервирован скромно: бутерброды с галетами, шведские шпроты и несколько бутылок шнапса. Немцы, видимо, это заметили сами. Подполковник Лизонг сказал, что они «бедны», что советские самолеты и боевые средства Балтийского флота не позволяли перебрасывать продукты из Германии, особенно в последние дни.

Совещание началось с того, что начальник комиссии обратился к генералу Ферчу и полковнику Рихтеру: «Наша комиссия, — сказал он, — представляет собой группу офицеров-специалистов по родам войск, и каждый член комиссии будет соответственно вести работу с представителями главного штаба Курляндской группы армий»
Генерал Ферч сообщил, что начальники управлений и отделов ознакомят нас с имеющимися документами и не скрыл, что 7 мая большая часть их была уничтожена. И оказалось, что еще 5 мая помощник полковника Рихтера, который вел «дневник боевых действий», улетел с двумя чемоданами документов в Швецию.

К исходу дня требуемые нами сведения и материалы были получены. Некоторые данные, по признанию немецких офицеров, вносились ими по памяти. Около 9 часов вечера все основные документы были вложены в пакет, который я вручил одному из помощников генерал-полковника М. М. Попова. Пакет немедленно был отправлен самолетом, и к 23 часам 10 мая документы были доставлены в Мажейкяй по назначению.

капитуляция

Главное было сделано. Мы понимали: на следующий день предстоит решение не менее сложной задачи — перевести немецкий штаб на положение военного плена. Но мы не имели достаточных сил для организации охраны и контроля штаба, в котором налицо было более тысячи военнослужащих.

11 мая работа комиссии возобновилась. Около 19 часов вечера на заседание комиссии пригласили генерала Ферча. Он был взволнован и приготовился сразу же записывать указания председателя комиссии. Кстати, и в первый день бросилась в глаза его приверженность к записыванию, причем, на специальной штабной бумаге, с пометкой в верхнем левом углу листа — «Штаб группы «Курляндия».

В корректной форме подполковник Малинский сказал: «Господин генерал, мною получен приказ маршала Говорова, по которому ваш штаб прекращает свои функции и переводится сегодня, с 22 часов по московскому времени, на положение военного плена». Наступила небольшая пауза, после которой начальник комиссии продолжал: «Я прошу вас, господин генерал, распорядиться, чтобы узел связи был передан под нашу охрану немедленно. Передать все имущество штаба и автопарк нашим офицерам и под нашу охрану. Вам и вашим офицерам перейти из блиндажей в замок и занять правое крыло нижнего этажа».

Опять наступила пауза. Все наблюдали за генералом, который лихорадочно продолжал записывать. Ферч попросил, если можно, больше его не задерживать, так как на выполнение условий и перевод штаба на положение военного плена оставалось крайне мало времени.

Генералу разрешили отправиться в свой бывший штаб и выполнить указания, полученные во исполнение приказа маршала Говорова. Еще в ночь с 8 на 9 мая Ферч вынужден был подписывать распоряжения войскам о немедленной капитуляции.

Уже за завтраком, утром 10 мая, он счел необходимым отметить: никогда не был сторонником нацизма, случайно попал в беду в июле 1944 г. по «делу Браухича». Все это должно было казаться убедительным.
Во дворе по распоряжению майора солдаты переносили штабное имущество и складывали в указанном месте. Из района бункеров подошли три машины с разными принадлежностями для штабной работы. Солдаты молча сбрасывали в каретник и машинки, и рулоны карт, кипы бумаги, пишущие принадлежности, и многое другое, явно не заботясь о сохранности.

В результате энергичной и четкой работы комиссии весь состав бывшего руководства немецкого штаба перешел к установленному времени на положение военного плена. Ровно в 22 часа подъехал генерал Ферч со своим адъютантом и переводчиком, чтобы доложить о выполнении распоряжений, полученных три часа назад. Свой доклад он закончил фразой: «Вот теперь все кончено. Мы в плену».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *