Быть или не быть на вражеском берегу

форсирование Северного Донца
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Шел март 1943 года. Советская Армия с каждым днем наращивала удары по фашистским захватчикам. Красные флажки на карте, висевшей в кабинете Панкова, медленно, но верно продвигались на запад.

Уже в течение года майор Панков методически бомбардировал начальство рапортами с просьбой отправить его на фронт, в действующую армию. Он настаивал, умолял, требовал. Его не отпускали. В Наркомате обороны, видимо, считали, что именно здесь, в кабинетной тиши, за кульманом, он полезнее, нужнее.

Фронтовая судьба Панкова была накрепко связана с речными переправами или, говоря языком военным, с форсированием. Когда армия подходила к водным рубежам (а она не просто подходила — пробивалась, ломая сопротивление захватчиков), вся тяжесть, вся ответственность за судьбу переправы, а часто и за судьбу той или иной боевой операции ложились на плечи старшего помощника начальника штаба инженерных войск 8-й гвардейской армии майора Панкова. Быть или не быть на вражьем берегу — зависело теперь только от него, вчерашнего тыловика, до того чисто умозрительно представлявшего себе, что такое форсирование водной преграды в условиях плотного заградительного огня противника.

Но Панков был не просто хороший инженер. Он был талантливый инженер. Только однажды он не сумел вовремя выполнить порученную ему задачу. Случилось это на самой первой из его 11 переправ.

Приказ Чуйкова был лаконичен: к пяти ноль-ноль навести надежную переправу через Северный Донец в районе села Каменки.

Ночью Панков был в Каменке. Вместе с несколькими офицерами тщательно изучил местность. Немцы, укрепившиеся на высоком правом берегу, на ракеты не скупились, и Михаил Андреевич довольно скоро убедился, что соединить берега понтонным мостом под самым носом врага — дело сложное.

Приближался рассвет. На машинах вместе с понтонным парком прибыл специальный батальон. Рев моторов разнесся над рекой, и майор вдруг понял, вернее, почувствовал, что фашисты не простят им такой открытой возни на голом каменистом берегу. И еще он понял, что время для переправы непоправимо ушло и что ошибка была допущена еще при определении места и сроков переправы.

Не теряя ни минуты, Панков связался с командармом. В качестве нового пункта переправы был утвержден поселок Банный. Все это, как убедился позднее Панков, оказалось сопряжено со сложным маневром понтонного батальона вдоль линии фронта. Преодолев за ночь 12 километров, понтонеры ясным апрельским утром спустили корыта на воду. Разгрузить успели лишь несколько машин. Из тумана на крутой берег Донца выползли четыре фашистских танка. Выстроившись в ряд, словно на параде, они в упор расстреляли несколько ЗИСов с понтонами и спокойно удалились. Едва осела густая, мелкая пыль, как в Банный влетел «виллис» члена Военного совета армии Чернышова.

форсирование Северного Донца

— Вы что же, майор, еще не начинали? — глаза Чернышова сузились. Он красноречиво постучал по циферблату часов и, не выдержав, сорвался: — Почему не выполнили приказ? Где мост?!

— Навести мост не удалось,- спокойно отвечал Панков. — Танки помешали. Мы у них как на ладони. Я прекратил разгрузку понтонов. Считаю, что…

— Считать буду я! — жестко прервал его Чернышов. — А приказы выполнять — вы! Танков испугались. Что же вы думаете, они будут спокойно наблюдать? Здесь не институт, майор, а фронт,- уколол он Панкова. Однако, поняв свою бестактность, смягчился: — Я понимаю, это ваше первое боевое задание. Крещение, так сказать. Но, голубчик, вы же на передовой, а здесь без решительности, без личной храбрости нельзя. На вас смотрят подчиненные: вы — офицер.

Чернышов, оторвавшись от бинокля, назидательно поднял палец, не замечая досадливой усмешки Панкова. Откуда ему было знать, что не танков испугался этот майор в новенькой со скрипучей портупеей форме. Испугался, что, потеряв людей и понтоны, не сумеет в повторной попытке навести переправу через Донец.

— Ладно, не огорчайтесь, майор. Идемте, покажете, где это произошло.

Подавив в себе обиду, Панков молча шел за Чернышовым. Тот, широко шагая, первым двинулся к речному спуску. Едва они вышли из-за крайней мазанки, как впереди, у самого берега, вырос грязно-желтый фонтан воды. Откуда-то из-под кручи ударил пулемет, и Панков, падая, машинально по звуку определил: «шпандау».

Вторая мина угодила в основание молодого тополя, и тот повалился на прижавшихся к земле Чернышова и Панкова. Сквозь запах гари, земли и тины Панков вдруг уловил тонкий сладковатый дух набухших тополиных почек. Это было последнее дыхание погибшего дерева. Знакомый с детства запах помог Панкову побороть подступившую к горлу тошноту. Только густой тягучий звон все никак не утихал в голове, поэтому он не сразу услыхал Чернышова.

— Майор, жив? Ты жив, спрашиваю? — услышал он у самого уха хриплый голос члена Военного совета.

— Жив…

— Что же молчишь? Давай обратно.

Вдоль покосившегося плетня, оставляя глубокие борозды в рыхлой, покрытой сгнившей картофельной ботвой земле, они осторожно поползли назад. Оказавшись за мазанкой, Чернышов неожиданно расхохотался, но в его смехе сквозило плохо скрытое смущение. Мысленно Чернышов уже выругал себя за скоропалительный разнос молчаливого майора, который на деле оказался не таким уж зеленым новичком.

— Ловко они нас, а? Так сказать, для наглядного свидетельства! — Помолчав, член Военного совета задумчиво проговорил: — Стало быть, и танки тут у них, и пулеметы, и минометы. И пушки наверняка есть. Затаились, пока целей подходящих нет. Данные разведки оказались, мягко говоря, не совсем точными. А мы с Василием Ивановичем думали… Ладно. Какие ваши соображения, товарищ майор?

— Я считаю, ночью наводить мост надо немного правее: там ложбинка есть. А здесь, в Банном, для видимости оставить взвод саперов, пусть у разбитых понтонов возятся.

— Вряд ли поверят, — усмехнулся Чернышов. — Но попробовать можно. Перед этим артиллерией их проутюжим. Действуйте. А перед Чуйковым повинюсь сам. Думаю, он ваше предложение тоже поддержит. И помните: надо быть нам завтра на том берегу. Надо!

Ночью Северный Донец пересекла зыбкая лента понтонного моста. Фашисты поздно обнаружили место переправы, и все же, если бы не артиллеристы, обрушившие на правый берег лавину огня, тонкая ниточка переправы была бы оборвана. Первыми на вражеский берег ступили автоматчики. Но еще раньше там побывали отважные понтонеры майора Панкова.

За успешное форсирование Северного Донца Михаил Андреевич был удостоен своей первой боевой награды — ордена Отечественной войны II степени.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *