Что древние римляне знали о Прибалтике

Древние римляне

Как драгоценность янтарь имеет такую высокую стоимость, что за самую маленькую изготовленную из него фигурку платят больше, чем за живого крепкого раба.

(Плиний Старший)

Дверь таблина медленно приотворилась, и человек за столом, не оглядываясь, сказал:

— Входи, входи, Гай!

Мальчик лет четырнадцати вбежал, размахивая свитком.

— Вот я, дядя, закончил. А теперь мне можно искупаться? Сегодня море тихое…

Плиний взял свиток, положил его перед глазами и просмотрел написанное.

— Теперь я уже не нахожу ошибок… Но что ты сам думаешь на этот счет?
— А что об этом думать? Ведь это миф… Солнце не может кататься на колеснице и падать на землю.
— А что это за река Эридан, близ берегов которой упал Фаэтон?
— Я такой реки не знаю…
— Между тем это хорошо знакомый тебе Пад. Греки называли Пад Эриданом и полагали, что с этой реки привозят янтарь. Его везли по этой реке уже во времена Гомера, и кто-то именно тогда придумал прекрасную сказку о том, что янтарь произошел из слез сестер погибшего юноши.

Плиний протянул руку и, взяв фигурку менее мизинца, положил ее на ладонь племянника.

— Я знаю, это янтарь.
— Нет, ты вглядись в нее внимательнее. Садись, и я расскажу тебе невыдуманную историю о другом юноше, с которым я когда-то дружил. Это было во времена императора Нерона. Тогда я еще не командовал флотом, как теперь, а служил в лесах Германии, командуя одной из турм армии Домиция Корбулона. Мы стояли на реке, за которой находились владения германского племени хавков. В наши обязанности входило не только охранять границу от германцев, но и следить, чтобы никто не перебегал к ним. Не раз мы задерживали беглых рабов, которых приходилось отправлять в Рим для наказания и передачи их владельцам. В ту ночь границу объезжала не моя турма, а та, которой командовал мой друг Маний Публий. Я мирно спал, когда он вошел в наш шатер не один. С ним был человек, с которого текла вода. Я понял, что это раб, пытавшийся переплыть реку и пойманный на месте преступления. Но поначалу я не понимал, почему Маний привел его в наш шатер вместо того, чтобы заковать в цепь и доставить туда, где мы обычно держали беглецов. Вот тогда я впервые увидел ту вещицу, которую ты сейчас держишь. Оказывается, раб, а это был не германец, а эст, не украл эту драгоценность, а она принадлежала ему еще тогда, когда он был свободным человеком. Одним словом, это изображение варварского бога, и поэтому имеет особую ценность. Эст, насколько я понял, верил, что бог-покровитель приведет его на родину. И эст рассказал нам с Манием такое, что мы развесили уши. Конечно же, я тогда знал об Янтарных островах, о реке Вистуле, о северном острове Скатинавии. И, конечно же, я читал труд массилийца Пифея о его путешествии к берегам, где зимой солнце светит не в полную силу и то лишь одну стражу. Но рассказ Пифея мне, как и Полибию, с трудом которого я не расставался, казался басней наподобие рассказа о падении Фаэтона. А тут передо мною был человек, родившийся на Янтарном море. После того как раб закончил свой рассказ, Маний сказал мне по-гречески: «Я ему верю». Я сказал, что тоже верю. И тогда, представь себе, Гай, Маний говорит мне, что решил идти вместе с эстом к Янтарному морю и вернуться с янтарем.

Плиний взял статуэтку из рук мальчика и положил ее на стол перед собой.

— И он вернулся? — спросил мальчик.— Дядя, вернулся он или нет?
— Вернулся… Но лучше бы ему было остаться там, у Янтарного моря. Ведь я уже тебе говорил, что тогда императором был Нерон. У нас к тому времени Корбулона сменил прихлебатель Нерона, первейший доносчик. При виде привезенных Манием богатств у него разгорелись глаза. А ведь эст Мания не обманул. Он дал ему десять провожатых. Они были нагружены янтарем. Один из привезенных кусков весил тринадцать фунтов. Префект заковал Мания и его свиту в оковы и сам повез их в Рим. Остальное я знаю по рассказам. В то время Нерон давал в старом амфитеатре гладиаторские игры. Он приказал усыпать янтарем сетки, ограждавшие зрителей от арены, и даже носилки, на которых уволакивали трупы гладиаторов. Мания же приказал казнить как дезертира.
— Как же у тебя оказалась эта фигурка?
— Маний успел ее передать мне как дар того эста, от которого я узнал о странах, лежащих вокруг Янтарного моря, о венедах, сарматах, эстах. Сейчас я как раз об этом пишу в своей «Естественной истории». Ведь я хочу, чтобы память о великом путешествии не рассеялась, как тот янтарь, который привез мой друг Маний. И чтобы больше не считали басней рассказ массилийца Пифея об этих странах. А теперь беги купаться. Но далеко не заплывай. Море сегодня тихое. Но в воздухе ощущается какое-то давление. Как бы не разразилась гроза.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *