Дерзкий немецкий снайпер

т34

После неудавшейся попытки взять Опатув 1-й батальон 56-й гвардейской танковой бригады откатился и занял позиции западнее города. Фронт стабилизировался. Наземные войска остановились. На плацдарме четко определился передний край, образовалась нейтральная полоса.

Пехота глубже зарывалась в землю, маскировала замысловато изогнутые ходы сообщения, всякие там отсечные позиции, сооружала землянки, блиндажи в три-четыре наката…

Танкисты тоже не отставали — сооружали добротные капониры, прятали в них по самые башни тридцатьчетверки.

В это время не унимались только артиллеристы обеих сторон. Каждое августовское утро начиналось канонадой и тяжелыми раскатами разрывов. Едва осевшая за короткую ночь желто-серая пыль опять вздымалась, разлеталась в стороны и покрывала собой все окружающее пространство. Пыль проникала в глаза, в нос, в легкие, трещала на зубах, попадала в пищу и воду. Казалось, даже солнце навсегда пропиталось этой въедливой пылью.

Вражеская авиация досаждала не часто, хотя все время стояла летная погода. Не та уже у фашистов авиация, далеко не та, что в сорок первом. Зато радовали успехами наши соколы. Штурмовики ежедневно очень усердно обрабатывали передний край обороны противника, краснозвездные истребители полностью господствовали в небе.

Опатув по-прежнему оставался в руках противника, мы его осаждали, ведя, как было тогда принято, бои местного значения.

Наш танковый батальон занимал участок на пересеченной местности в районе населенного пункта Лопата.

Случилось так, что в ходе разведки боем один танк был подбит на нейтральной полосе. Израненные члены экипажа ползком с трудом добрались в наше расположение. По их сообщению, в машине ударом болванки были разбиты водяной радиатор и одна группа аккумуляторных батарей. Исправный двигатель они завести не смогли. Так и осталась эта тридцатьчетверка недвижимой на хорошо просматриваемом и простреливаемом месте.

С наступлением ночи комбат послал к машине двух «технарей» — водителя и ремонтника — с задачей завести двигатель и пригнать танк. Наступил день, а люди не вернулись.

Вскоре пехотинцы пожаловались, что в нашем танке обосновался вражеский снайпер и уже убил трех солдат. Просили разрешения расстрелять тридцатьчетверку вместе со снайпером. Об этом стало известно комбригу. Полковник Слюсаренко приказал в течение суток эвакуировать танк с нейтральной полосы. Если же не удастся, только тогда прибегнуть к крайней мере.

Значит, надо опять посылать людей на «нейтралку». Кого же? Кому поручить такую задачу? Майор Рыбаков остановил свой выбор на старшем технике-лейтенанте Иване Короткове и на мне.

В расположении батальона провели на танке тренировку — отработали порядок действий по ликвидации снайпера. Проверили пистолеты, вооружились финскими ножами и прихватили по две гранаты на брата; пришлось также взять солидную «ношу» — баллон сжатого воздуха. С его помощью рассчитывали завести двигатель.

Уже в сумерках прибыли в расположение стрелковой роты.

— Снайпер на месте, будьте осторожны, — поспешил сообщить тот самый пожилой старший лейтенант.

И нас, и пехотинцев беспокоил тяжелый баллон. Ну, как его тащить? Хороший совет дал ротный: зацепить куском телефонного кабеля за основание вентиля и тянуть волоком.

Стало совсем темно. Пора.

Обмениваемся с пехотинцами крепкими рукопожатиями, переваливаем через бруствер и по-пластунски ползем к танку. Противник изредка пускает осветительные ракеты. Пока ракета набирает высоту и с шипением опускается, вокруг становится светло как днем. Лежим и ждем, когда же она, проклятая, догорит. Если враг засек нас, он вот-вот начнет бить минами. Ракета гаснет. Темнота опять заполняет небо и землю. Стрельбы нет. Значит, не заметили. Что есть сил работаем локтями, отталкиваемся ногами, не обращая внимания на градом катящийся пот. Ползем локоть в локоть, иначе баллон нам не потащить. И как-то надежнее, когда чувствуешь рядом присутствие боевого товарища. В одной руке — пистолет, в другой — натянувшийся кабель. Пыль, невидимая ночью, но такая же назойливая, как и днем, не дает продохнуть, щекочет нос — раз за разом так и тянет на чих. В этом случае, как советовали разведчики, надо прижать пальцем точку на лбу выше переносицы и подержать несколько секунд. Убедился: помогает.

Вдруг длинная очередь трассирующих пуль прижала нас к земле. Другая пронеслась левее, а третья еще дальше. Вывод: мы не замечены, стреляют просто так, из боязни, для «профилактики». Опять вперед.

Снова взметнулась ракета, осветившая танк. Показалось: он совсем рядом. Погасла первая, и тут же почти сразу вспыхнули две, заставив нас слиться с землей. После ослепительного света становится так темно, что некоторое время кажется, будто падаешь в бездну. Потом глаза привыкают, и при слабом мерцании звезд не только чувствуешь локоть, но и видишь ползущего рядом товарища.

Впереди стал угадываться силуэт танка. Сильнее — и с еще большей осторожностью — заработали локтями. Наконец, машина перед нами. Прислушиваемся. Вроде никого. Но мы-то знаем, во что может обойтись нам эта обманчивая тишина. Подползли под самую броню. Опять навострили уши. Кто-то кашлянул. Ага, значит, притаился в башне, подлый убийца! Сидит на месте заряжающего.

Вдруг из башни донеслись негромкие звуки — фашист пел! Что именно пел, было не важно. Главное — мы установили: снайпер находится в башне справа.

Лежим, слушаем и ждем. Фашист пропел свою песенку до конца, затем пробормотал что-то и затих. Вскоре из башни донесся храп. С одной стороны — это хорошо: есть возможность пошептаться с Иваном, а с другой — плохо: так он может храпеть до самого рассвета. А нам нужно, чтобы снайпер вылез из танка поскорее, ну хотя бы по естественной надобности.

Залез я под днище, ощупал десантный люк, он оказался приоткрытым. А что если в буквальном смысле выкурить гитлеровца из башни? Эту мысль я прошептал Ивану в самое ухо. Вместо ответа он согласно сжал мой локоть и полез в карман: достал трофейную зажигалку, изрядный моток промасленной пакли, которой «технари»-ремонтники вытирают руки, добавил к ней свой носовой платок, и мы — под днищем. Как могли, укрыли в ладонях огонек зажигалки, а когда пакля начала тлеть, Иван сунул комок поближе к щели десантного люка. Я тут же вылез из-под танка и присел на корточках у гусеницы— справа по ходу машины.

И вот едкий дым дошел по назначению: из башни донеслись шорох, невнятное бормотание, кашель, затем снайпер раз-другой чихнул и громко выругался. Иван уже рядом со мной. В правой его руке блеснул финский нож.

Послышался щелчок защелки люка. Крышка открылась и стала на стопор. Над башней взметнулись руки, появилась голова, и гитлеровец вылез на моторную броню. Винтовка с ним. Постоял немного, шумно втягивая в себя воздух, потянулся, переместился на фальшборт так, что носки его сапог чуть не коснулись моей головы. Я, не мешкая, обеими руками схватил фашиста за правую ногу и с силой дернул вниз. Застигнутый врасплох снайпер не успел даже охнуть.

Прихватив винтовку с оптическим прицелом, мы подтащили баллон и нырнули в танк.

Закрыв башенные люки, немного отдышались и стали пристально проверять систему запуска и питания двигателя. Вроде все трубки, штуцера и редуктор с манометрами на месте. Стараясь ничем не стукнуть, устанавливаю баллон.

Иван часто выглядывает из люка: ведь с минуты на минуту может подойти смена или принесут снайперу эрзац-кофе. А уже появляются первые признаки рассвета. Наконец баллон по всем правилам подсоединен.

Теперь перед тем, как пустить сжатый воздух, осталось проверить главный штуцер. Для этого необходимо снять моторную перегородку. Пришла очередь Ивана показать, на что он способен.

Кажется, сделали все необходимое. Можно заводить. Это предстоит делать мне. Поставив кран редуктора в положение «закрыто», отвернул вентиль баллона. Воздух зашипел, стрелка манометра двинулась вправо и, задрожав, остановилась на отметке «140». Прислушался. Не травит—воздух из системы не уходит нигде.

— Отлично, давление достаточное, — шепчу Короткову.

Берусь за рукоятку крана редуктора…

— Погоди, Петро, немного, — слышу за спиной голос

Ивана.

— Что там?..

— Уже совсем рассвело, надо еще раз осмотреться, — ответил он и полез в башню — к командирскому смотровому прибору. Покрутил его во все стороны, опустился на прежнее место и говорит:

— За танком, метров пятьсот отсюда, артиллерийская батарея. Если не заведем, то… — здесь Иван сделал жест, изображающий прямое попадание снаряда в танк.

— Да, тут есть над чем подумать, — ответил я.

Посветлело уже и в машине.

— Ну что, Ваня, пробуем? — смотрю ему в глаза и стараюсь придать голосу побольше уверенности.

Танк стоит кормой к противнику. Значит, первый же дым из выхлопных труб даст его артиллеристам сигнал об открытии огня. А надеяться на то, что тридцатьчетверка не пристреляна, — напрасное дело.

Иван кивнул: давай, мол. Выжал я педаль главного фрикциона, перевел сектор подачи топлива до упора, резко открыл кран редуктора. Воздух с огромной силой рванулся через главный штуцер. Коленчатый вал закрутился сперва медленно, затем все быстрее и быстрее. Вроде бы нехотя захлопали отдельные цилиндры. И взревел наш пятисотсильный дизель во всю свою мощь. Я взялся за рычаги.

Только рывком тронулись с места, противник открыл шквальный огонь. Я начал маневрировать. Снаряды ложатся то слева, то справа, то спереди, то сзади.

Машину трясет и качает немилосердно — не обращаю внимания на воронки и другие неровности поля. Вражеские артиллеристы решили, видимо, закрыть нам путь отхода: впереди танка поднялась сплошная огненная завеса. Пристреливаются. Не выйдет!

т34

Стиснув зубы, беру на себя рычаг правого бортового фрикциона. Около минуты мчимся вдоль линии фронта. Следующая серия взрывов вздымается там, где рассчитывали поймать нас гитлеровские артиллеристы. А мы уже в другом месте! Теперь левый фрикцион на себя и — полный газ!

Еще громыхали взрывы снарядов, вздыбливая столбы пыли и глубоко раня землю, еще визжали болванки, но мы, перемахнув через гребень высотки, вскоре остановились в расположении своего танкового батальона. К спасенной тридцатьчетверке бежали танкисты. Летели вверх шлемы. Над всеми бегущими витало громкое «ура».

Долго ликовать, тем более отдыхать не довелось: танк подлежал ремонту. Срочно требовалось заменить две аккумуляторные батареи, водяной радиатор и отремонтировать подъемно-поворотный механизм пушки.

Предстоящая работа нас не пугала. Ее можно было выполнить своими силами и возвратить танк в строй через два-три часа. Но где взять аккумуляторы и радиатор?

Кто-то из танкистов подсказал, что на участке соседей стоят две подбитые, но не сгоревшие тридцатьчетверки. Проверили: оказалось, что нужные нам «запасные части» уцелели. Часа через три тридцатьчетверка была восстановлена. Усталые, но довольные на радостях пальнули осколочными по переднему краю обороны противника и пошли докладывать комбату о возвращении машины в строй.

3 комментариев на тему “Дерзкий немецкий снайпер
  1. Молодцы, технари! Вообще-то могли с ними и пару пехотинцев отправить для прикрытия, немцы могли там засаду устроить.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *