Дезинформация на войне может дорого стоить

Дезинформация на войне может дорого стоить

В период подготовки форсирования Нарева, наравне с другими видами мероприятий, большое внимание было уделено обеспечению форсирования и прорыва вражеской обороны с помощью дымовых завес. Майор Штатнов, в результате тщательной рекогносцировки местности, накануне доложил, как целесообразнее и выгоднее использовать дым. Технически грамотный, толковый доклад начхима полностью отвечал общей задаче наступления, и она решалась сегодня весьма успешно.

Опять появились 12 вражеских самолетов «Ю-37» под прикрытием восьми «мессершмиттов». Небо над рекой сплошь усеялось черно-белыми хлопьями взрывов зенитных снарядов. Молодцы зенитчики! Отогнали-таки самолеты, даже успели сбить двух из них. Почти вся артиллерия поддерживает Мамонова, на помощь ему направлено плавсредство.

Часть полка уже на том берегу. Войдя в соприкосновение с противником, преодолевая проволочные заграждения и минные поля, она разгромила противостоящие вражеские силы и достигла второй траншеи, где наш десант, истекая кровью, продолжал отбивать контратакующие подразделения немцев.

Немного прошло времени. На правом фланге, там, где в Нарев впадает река Пшерадово, обстановка осложнилась: враг буквально прижал к реке одно из наших подразделений. К тому времени Мамонов находился на плацдарме и лично организовал удар во фланг гитлеровцев, вводя в бой свой второй эшелон, и быстро ликвидировал опасность в этом направлении.

Враг, по-видимому, не терял надежды столкнуть наши войска с плацдарма. Об этом говорили неоднократные контратаки и ожесточенное сопротивление обороняющихся. Во второй половине дня шли по всей полосе наступления дивизии сильные, непрерывные бои. Все подразделения, бойцы и офицеры действовали смело и решительно. В результате чего захватили первую и к трем часам и вторую позиции противника.

Я доложил генералу Гарцеву о положении дивизии.

Командир корпуса внимательно выслушал меня и предупредил:

— Правый сосед заметно отстал, смотрите, как бы противник не сшиб вас с плацдарма!
Вскоре вражеская артиллерия всю мощь своего огня направила на батальоны, сражавшиеся на подступах к Ляски — Гнойно. Бойцы залегли. Что делать? Уже темнеет.

Где-то около часа ночи Леонов доложил в штаб корпуса о том, чего мы добились за день, а спустя несколько минут меня позвали к телефону. Звонил комкор.

— Товарищ Булатов, вы знаете, насколько продвинулся ваш сосед — зарокотал в трубке голос генерала Гарцева.
— А что, произошли какие-нибудь изменения? — спросил я.
— Судя по информации штаба армии, он намного впереди вас: вышел к западной опушке лясковского леса.
Я повесил трубку и еще не успел, собраться с мыслями, как позвонил командующий армией. Он задал тот же вопрос:
— Где ваш сосед?
— Рядом справа.
— Вы так думаете? Не ждал я от вас такого. Сосед уже на несколько километров впереди! А вы?

За все время генерал Романенко впервые, отчитывал меня. И вообще по его тону чувствовалось, что он взвинчен, чего я за ним никогда не наблюдал. Я был в недоумении. Определить, впереди или сзади гремит бой, где бьет артиллерия и трещат пулеметы, для нас не представляет никакого труда. Наблюдательный пункт находится в каких-нибудь 500 — 600 метрах от передней линии. Если сосед продвинулся дальше нас, то, следовательно, где-то впереди и справа от полка Мамонова должны были быть слышны отзвуки боя. Но ничего подобного мы не слышали. Не докладывал об этом и Мамонов. Поэтому я сказал:
бой в лесу вов
— Товарищ генерал, по-видимому, вас неправильно информировали. Быть не может, чтобы сосед ушел далеко вперед! Если разрешите, я узнаю, в чем дело.
— Хорошо, проверяйте. О результатах доложите лично мне, а если не будет меня — начальнику штаба. Даю вам два часа!
Я повесил трубку. В низкой землянке повисла, гнетущая тишина. Офицеры были расстроены не менее меня. «На проверку надо послать очень надежного человека, кого же?» — соображал я.

И тут поднялся майор Федоров.

— Товарищ генерал, разрешите мне. Через час тридцать вернусь!
Что ж, пожалуй, подходящая кандидатура. Я велел ему взять с собой кого-нибудь из офицеров и двух автоматчиков.
Федоров ушел, а мы взялись за свои дела.
В три ночи, ровно через полтора часа, Федоров вошел в землянку. Весь в поту, шинель перекинута через руку.

— Товарищ генерал, все неверно! — без лишних слов начал он и зло выхватил из планшета карту фронтовой обстановки, — Некоторые части соседней дивизии на самом деле вышли к лесу, но они тут, позади нас.

Я посмотрел на карту. Да, все так, как мы предполагали. Причем правильность пометок Федорова подтверждена подписью одного из командиров батальона соседней дивизии. Федоров вместе с младшими командирами этой дивизии побывал даже в некоторых взводах и отделениях.

— Не мог иначе, товарищ генерал. Я должен был увидеть все своими глазами, — сказал он.
Я от души обнял его.

Итак, рубеж, на который вышли части соседа, лежит на опушке леса севернее села Ляски. Теперь нет оснований гадать, кто впереди, кто сзади.
Генерал Романенко, видимо, не спал, потому что сразу же снял трубку. Он молча выслушал меня, потом довольно сухо произнес:

— Хорошо, — и повесил трубку.

Кто поплатился за эту историю, я не ведаю, но кто-то наверняка поплатился, ибо такая дезинформация на войне не прощается.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *