Дизентерия в Ленинграде

блокада
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (3 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Во врачебной работе профилактические мероприятия, методы и характер лечения больных, как известно, зависят от тех или иных научных концепций по каждому конкретному вопросу. Это красноречиво подтвердилось и в диагностике, а, следовательно, и лечении больных дизентерией в 1942 году.

Заболевание само по себе не легкое, а на фоне алиментарной дистрофии оно приняло и вовсе угрожающий характер, резко увеличило смертность в Ленинграде. Для широкого распространения дизентерии имелись все предпосылки, и прежде всего самая простая — грязные руки. Слишком долгое время было не до мытья.

Кроме того, суровой зимой 1941/42 годов бактериологические лаборатории не могли своевременно выявить в посевах больных возбудителей дизентерии. Не находя источников инфекции, стали отмахиваться и от самой болезни, а явные ее признаки называли «голодными поносами». Эта вредная «теория» сослужила худшую службу. Ведь коли нет дизентерии, незачем с ней и бороться. Иммунизация населения в должном объеме не проводилась.

Но в годы блокады в Ленинграде действовал Бактериологический институт имени Пастера. Именно там бактериолог Эмма Михайловна Новгородская обнаружила в посевах у больных, страдающих «голодными поносами», очень высокий процент дизентерийных возбудителей. Э.М. Новгородская вынесла полученные результаты на обсуждение бактериологов города. Тогда и начались энергичные поиски в этом направлении. Они подтвердили правильность утверждений Новгородской о дизентерийной природе распространенного заболевания.

После этого была развернута массовая многократная иммунизация населения против дизентерии и обязательная срочная госпитализация дизентерийных больных. Количество заболеваний резко сократилось. Так относительно быстрое решение острой проблемы, ликвидация угрозы опасной эпидемии были достигнуты благодаря настойчивости убежденной в своей правоте доктора Э.М. Новгородской.

«За» и «против»

Однако, были случаи, когда уверенность специалистов в своей правоте не помогала, а мешала. Один такого рода пример приведу, завершая рассказ о противоэпидемических мероприятиях Ленгорздравотдела.

Во время блокады в городе появилось так много крыс, что они стали внушать определенные опасения. Прежде всего они были страшны как разносчики заразы. Ведь крыса — потенциальный носитель чумной блохи. К тому же эти грызуны уничтожали большое количество продовольствия.

Конечно, крыс энергично отлавливали. Ленинградские предприятия выпускали много различных конструкций крысоловок. Но механическим путем избавиться от обилия крыс не представлялось возможным. Тогда возникла мысль уничтожить их, заразив крысиным тифом. Нами было установлено, что при наличии хорошей микробной культуры, одна тифозная крыса, находясь в контакте с десятью здоровыми, заражает смертельной болезнью восемь своих соседей. Однако по закону, прежде чем вводить в практику этот метод, требовалось разрешение специальной комиссии. Применяя болезнетворные бактерии, нужно точно знать нет ли опасности заражения ими людей.

дизентерия

Но как часто бывает, когда можно разрешить рискуя или отказать без риска, комиссия склонилась ко второму варианту и санкции на применение крысиного тифа в санитарных целях не дала.

Основательно ознакомившись с литературой по данному во просу, я попросил комиссию собраться вновь и каждому входящему в нее специалисту предложил ответить на два вопроса: есть ли при применении крысиного яда опасность для людей, и, если есть, то когда пострадали люди, где, сколько и имелись ли при этом смертельные исходы?

Все, кроме одного, ответили, что им такие факты не известны. Один член комиссии назвал книгу, где было сказано, что когда-то в Кронштадте на корабле во время применения, подобно нашем случаю, крысиного тифа заболели два матроса.

Однако обошлось без смертельных исходов, не было точно установлено действительно ли от крысиного тифа заболели матросы. Когда я обратил внимание единственного оппонента на эти обстоятельства, он, вслед за другими членами комиссии, вынужден был согласиться, что нет оснований считать опасным для жизни людей использование крысиного тифа.

Увидев, как легко приняли мои доводы члены комиссии, я поинтересовался, почему раньше они единогласно проголосовали против. Оказалось, никто не считал бактериологический метод борьбы с грызунами неприемлемым, но «все голосовали против, и я присоединился к общему мнению». Довелось лишний раз убедиться, что коллективное мнение не всегда является в достаточной мере объективным. Вместе с тем я понял, что прежде, чем выносить решение вопроса на обсуждение, надо самому его основательно изучить.

Бактериологический метод борьбы с грызунами был использован и дал хорошие результаты — проблема крысиного нашествия исчезла.

Благодаря последовательному выполнению всех противоэпидемических мероприятий уже летом 1942 года кривая заразных заболеваний пошла на снижение и к концу года они были в основном ликвидированы.

История войн не знает примеров, когда бы защитники крепостей и городов, выдерживая длительную осаду, не несли колоссальных жертв от эпидемий. Есть немало исторических примеров организации, исполкома Ленсовета, были мобилизованы все силы, все трудящиеся, вся медицинская система и пожар эпидемий удалось предотвратить.

Эта беспримерная акция удивила, впрочем, не только специалистов по военной истории. С тифозными заболеваниями уже было покончено, когда я получил вызов в Совнарком РСФСР для объяснения по поводу широкого распространения тифа в Ленинграде. До этого меня в Совнарком еще не вызывали, я, естественно, волновался, а сама постановка вопроса попросту обескураживала. В Москву привез таблицы, из которых было ясно видно, что тифозных и дизентерийных больных в Ленинграде по существу нет, и очень удивился, заметив на столе у высокой комиссии точно такие таблицы. В чем дело?

Оказывается причиной был наш метод немедленной госпитализации всех, у кого имелось хоть малейшее подозрение на тиф до точного установления диагноза (а высокой температуры уже достаточно для подозрений). Работников Совнаркома встревожили огромные цифры госпитализированных, а на то, что в графе подтвержденного диагноза — единицы, они не обратили внимания.

Когда недоразумение разрешилось, я вместо возможного наказания получил благодарность, а Наркомздраву РСФСР было рекомендовано распространять опыт Ленинграда на всю Российскую Федерацию.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *