Дорога на фронт молодого лейтенанта

война
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (9 оценок, среднее: 4,33 из 5)
Загрузка...

Весь батальон — 350 человек — вышел из Майкопа. Стояла вторая половина ноября. Наступавшая холодная зима 41-го уже давала о себе знать и в кавказских предгорьях. Шквальный ветер, пурга, мерзлая колея. Днем над дорогой пролетали фашистские самолеты, поэтому мы шли только ночью.

Впереди колонны на белой лошади ехал лейтенант, имени которого сегодня никто не помнит. А фамилия сохранилась в памяти: Богач. Он поднимал падающих от усталости, тех, кто уже не мог идти, сажал на своего конягу, уговаривал хоть ползком, но продвигаться вперед. 30 ночей продолжался этот переход, и все 350 человек пришли в Нальчик! Сейчас, спустя столько лет, когда я вспоминаю этого лейтенанта, он мне представляется очень добрым. Тогда же он казался строгим.

У меня сохранились маленькие, в ладошку, фотографии ребят, с которыми я шел по зимней дороге: Витя Демин — убит, Миша Козерман — убит, Боря Фогель — убит…

В Нальчике мы были зачислены курсантами Урюпинского военно-пехотного училища. Начались регулярные занятия. Обучали нас добротно, по довоенным меркам. Постоянно совершали марш-броски на 25 километров. Вот тут и пригодились занятия спортом. Бывало, что к финишу приходил первым, впереди офицеров роты.

В июне 1942-го сдали государственные экзамены. Шесть человек из нашего выпуска закончили училище с отличием. Среди них оказался и я. Командование предложило всем шестерым остаться в качестве командиров учебных взводов. Никто не согласился, все ребята рвались на фронт.

И вот зачитан приказ о присвоении нам офицерского звания. Через несколько дней мы прибыли в Луганск в распоряжение штаба Южного фронта. Большинство ребят направлялось в 37-ю армию, а я и еще несколько человек — в 18-ю.

Погрузились в полуторку и после долгой езды по пыльной и жаркой степи прибыли в штаб 353-й стрелковой дивизии. Командир дивизии с ромбом в петлице побеседовал с нами. И снова в путь.

В тот же вечер были в полку. Запомнились кабинет командира полка, фикус в кадке, хозяин кабинета в роговых очках. Меня направили в батальон, которым командовал старший лейтенант Степанцов. Это был статный, красивый офицер, родом из Ростова. Коротко представившись и определив в роту, он предложил поесть и попеть.

война

Немало удивленный таким началом воинской службы, я прослушал сольный концерт старшего лейтенанта в сопровождении гитары, на которой он себе аккомпанировал. Пел, надо признать, мой командир хорошо, да и репертуар был подобран со вкусом: русские песни и цыганские романсы.

Впоследствии я убедился, что это было не представление, рассчитанное на то, чтобы поразить новичка. Нет, просто горячая натура Степанцова, его южный темперамент требовали постоянного выхода. На фронте были разные командиры: кто-то строго следовал уставу в обращении с младшими по званию не только в боевой, но и в спокойной обстановке.

Степанцов же являл собой полную противоположность такому типу командиров. Его непосредственность и доступность, граничащие с фамильярностью, а порой и с панибратством, могли и не нравиться. Но сейчас я думаю, что у Степанцова такая форма общения с нами, молодыми лейтенантами, преследовала благородную цель: он, как бывалый фронтовик, прекрасно понимал, что нам, восемнадцатилетним командирам, по существу пока еще гражданским лицам, необходима обыкновенная человеческая теплота при вхождении в армейские дела.

Думаю, что такой психологический подход Степанцова во многом помог нам адаптироваться, ощутить себя равными с другими, опытными командирами. Нам не могло не льстить, что он не поучал, бравируя опытом, а, как отец своим родным детям, ненавязчиво, уважая наше мнение, втолковывал важные истины. Мы любили старшего лейтенанта, готовы были пойти за него в огонь и воду.

В июне 1942 года наша дивизия занимала долговременную глубокоэшелонированную оборону в районе Дебальцево. Степная растительность в эти дни пошла в буйный рост, и наши окопы, ячейки, пути сообщения напоминали цветочные клумбы. Ежедневно приходилось заниматься косьбой, а скошенной травой маскировать свои позиции. В составе взвода, которым я командовал, было несколько солдат моего возраста, но большинство состояло из опытных бойцов 25-35 лет.

Так прошло несколько ничем не примечательных дней. Днем — интенсивная перестрелка, артиллерийская и минометная стрельба, ночью — слепые очереди трассирующими пулями да взлетающие в воздух осветительные ракеты.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться
2 комментариев на тему “Дорога на фронт молодого лейтенанта
  1. Шла запылённая пехота
    на фронт… Не ведая порой,
    сколь часто маршевая рота
    вступает с ходу прямо в бой,
    как есть, немыта, без привала,
    вгрызаясь в землю, что кроты
    (и только «смертные пеналы»
    хранились девственно чисты).
    Где бились мы? Увы, — незнамо,
    лишь грохот с четырёх сторон!
    И стал окоп могильной ямой
    для нас — без званий, без имён:
    поскольку список на бумаге,
    где ротный ставил нам кресты,
    сгорел в каком-то полушаге
    от позже взятой высоты.
    Но там я, наравне с другими,
    чьи жизни оборвал свинец,
    имел фамилию и имя,
    как Красной армии боец…

    А здесь… Лежу я, бестелесно,
    под тяжким мрамором плиты,
    среди таких же неизвестных
    у безымянной высоты…
    Всё в прошлом: мысли, упованья…
    Но, смерть за Родину в чести!
    Осталось лишь одно желанье —
    земное имя обрести…
    Владимир Кривоносов ©

  2. ВОСПОМИНАНИЕ ВЕТЕРАНА

    Нас выгрузили – целый эшелон,
    а дальше – пехом – взорвана дорога.
    Зима и вьюга, лес со всех сторон –
    шагать верст десять – ну, совсем немного.
    На полпути попали под обстрел,
    (война – кому – Судьба, кому наука) –
    снег почернел от взрывов и от тел,
    мне повезло – осколок только в руку.
    Перевязав, сказали: «Ты смотри,
    чтоб только в тыл, ни вправо и ни влево,
    до госпиталя лесом – часа три,
    есть по пути землянка обогрева.
    Ночь и мороз, на мне одна шинель,
    (в такую пору замерзали и в тулупах)
    по пояс снег и до небес метель,
    в снегу буграми коченеют трупы.
    Шел наугад, по запаху, как зверь,
    то вроде – дым, то чуть потянет сеном,
    вдруг, как сугроб, а в нем чернеет дверь,
    и тут я понял – здесь мое спасенье.
    Дверь ту открыл я из последних сил –
    битком стоящих, слышен храп и стоны,
    чуть втиснулся, сон ноги подкосил,
    и я уснул, как все, повиснув стоя.
    А утром, стук по двери разбудил,
    стучали, как по дну набитой тары:
    «Кто там живой, вставай и выходи,
    приехали за вами санитары».
    В полусознанье, как из глуби вод,
    на божий свет нас выползло лишь трое,
    наверно снег засыпал дымоход –
    все остальные угорели стоя.
    Башка гудела, но при свете дня,
    остолбенел от виденья такого –
    стояли мерзлых трупов штабеля,
    не ждущие, как кони в «Трое» …
    Лошадка, сани – транспорт – первый класс,
    в санях брезент от крови – темно-рыжий.
    Забрали санитары нас.
    Нам повезло.
    Вот так я выжил.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *