Эмза Зенитная

Фото танков вермахта в 1941 году
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (7 оценок, среднее: 3,71 из 5)
Загрузка...

17 июля 1941-го фашистские танки ворвались в город Дно, где началась моя служба в 31-й танковой бригаде.

В этих трудных условиях штаб фронта и его оперативные управления были почти постоянно на колесах.

Основной КП штаба фронта 5—6 июля прибыл в Новгород, где энергичный майор В. В. Звенигородский ранее подготовил основные направления связи фронта с Москвой и армиями.

… Была середина жаркого лета. Волхов величаво нес свои воды в Ильмень. Даже в городе у берегов было много лесосплавных плотов. Новгород еще старался жить нормальной жизнью, но день ото дня бомбежки все усиливались. Зенитная артиллерия и истребительная авиация делали все возможное, чтобы обезвредить врага: горели и падали на землю фашистские стервятники.

Все части 27-й армии и 22-й эстонский стрелковый корпус с боями отходили к Старой Руссе, но удержать ее не смогли. В общей сложности бои за Старую Руссу во время Великой Отечественной войны продолжались 936 дней.

После отхода из Пскова связь зенитных артиллерийских частей фронтового подчинения с батальонами ВНОС и другими частями ПВО снова оказалась нарушена, а система оповещения по существу еще не организована. Полковник М. М. Карлин дал мне приказ отправиться в район Старой Руссы на КП 21-го батальона ВНОС (связь с ним была крайне неустойчивая), отремонтировать радиостанцию, помочь организовать систему оповещения, найти «потерявшиеся» зенитные части, принять необходимые меры к восстановлению связи и доложить обстановку. «Всегда помни, Федор Иванович, что без связи нет управления, а без управления нет победы», — сказал он в заключение.

С большими трудностями я добрался до железнодорожных станций Лычково и Пола. На станции Пола был установлен НП ВНОС, через который я связался с ротными и батальонными постами. Отремонтировал радиостанцию 5АК, сообщил необходимые радиоданные для служебной связи с главным постом фронта и решил ряд других технических и организационных вопросов.

Взял с собой сопровождающим лейтенанта, и мы после обеда пошли на розыски ближайших зенитчиков. Изрядно наплутавшись, уже ночью вышли на огневую позицию зенитной батареи стрелковой дивизии. Часовой проверив документы, провел нас в землянку командира. Наскоро вырытая, прикрытая сверху только еловыми и березовыми сучьями, она могла вместить не больше трех человек. Все «плацкартные» места, устроенные из елового лапника прямо на земле, были заняты «хозяевами» батареи. Мы не стали будить командира, вышли из землянки и устроились на ночлег под ясным июльским небом.

Несмолкаемый писк комариных «туч» не мог нарушить нашего крепкого сна. Однако часа через четыре я проснулся от громкого… плача ребенка. Детский плач на батарее, да еще в таких тяжелых условиях отступления? «Нет, не может быть, это какая-то галлюцинация», — подумал я и, так как плач прекратился, немедленно заснул, перевернувшись на другой бок. Но сон мой оказался недолгим: снова меня разбудил шум. Прогнулся и лейтенант. На сей раз, кроме детского плача, отчетливо слышался приглушенный мужской бас. Мы поднялись и направились к шалашу, который находился и метрах двадцати от нас. Голоса шли оттуда. Не успели мы подойти, как из шалаша вышел пожилой усатый солдат с плачущим ребенком на руках, завернутым в гимнастерку. Он принялся укачивать его.

Ребенок вскоре успокоился, и усатая «няня» устроились с ним на пенек вблизи своего шалаша.

На наши недоуменные вопросы, откуда малышка и чья она, солдат (дядя Ваня — так его звали на батарее) рассказал вот какую историю:

— Наша батарея с непрерывными боями отходила от Пскова к Новгороду и Старой Руссе. В один из таких тяжелых дней старшина приказал мне сходить в ближайший лесок и набрать хворосту для кухни. И вот первый раз за свою службу не выполнил я приказания.

Вместо хвороста принес эту малышку. Но взыскания от старшины не получил, хотя и осталась в тот день батарея без горячего обеда. Да и как же я мог поступить иначе? Ведь это же дитя малое, неразумное, человеческое дитя! У меня у самого три сорванца в деревне на Урале остались.

Так вот, не доходя метров 300 до леса, пересекаю я полевую дорожку и вдруг слышу слабый детский плач. Иду на звук. Смертей я уже нагляделся много, и сердце как бы почерствело, но тут и у меня на глаза невольно слезы выступили. Молодая, красивая женщина, неловко согнувшись и держась обеими руками за живот, лежала на обочине дороги. А рядом с ней, испачкав в крови матери всю себя, обняв ее одной рукой за шею и крепко прижавшись к матери, лежала и хныкала вот эта малышка. У ней уже не осталось голоса на громкий плач. Она никак не могла понять, что же произошло с мамой, почему она так неожиданно заснула и почему не слышит ее плача.

Да где же понять малышке, если даже нам, взрослым, и то не понять, зачем фашистскому летчику нужно было расстреливать из пулемета одинокую женщину с ребенком на дороге? Зачем?..

До леса я все же сходил и березовых веток нарубил, но до кухни их не донес, а закрыл ими эту женщину…

— Ну, а малышка? — спросил лейтенант.

— Она теперь на моем попечении. Правда, плохо ей; да и мне нелегко. Я ведь вхожу в орудийный расчет сержанта Иванишина. Спасибо нашему командиру батареи, он хоть и молодой и неженатый еще, но настоящий человек и теперь каждый день наравне с дежурным по батарее назначает мне в помощь «дежурную маму». Главная ее забота — достать молока. А уж кормлю ребенка я сам. Да вот беда с молоком. Не так-то просто его достать. А кашу солдатскую да щи с сухарями Эмзочка плохо ест. Ну, а имя для нее всей батареей придумывали. И придумали. Пушечки-то наши относятся к малокалиберной зенитной артиллерии — сокращенно МЗА. И стала она Эмзой или Эмзочкой. А чтобы еще яснее было, что она воспитанница зенитчиков, и фамилию ей дали Зенитная.

Вот и получилась: Эмзочка Зенитная…

зенитчики вов

В конце сентября я снова попал на эту батарею. Здесь хорошо помнили свою Эмзочку, и через каждые 1—2 недели «дежурная мама» навещала ее в детском доме, куда отправили девочку. Чаще всего в этот «наряд вне очереди» напрашивался один и тот же человек — пожилой усатый солдат дядя Ваня. На прощание командир батареи сказал мне, что уже целую неделю тот ходит темнее тучи. Детский дом оказался во фронтовой зоне, и его эвакуировали в тыл страны…

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *