Этап в акции поголовного истребления евреев

акции поголовного истребления евреев
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Наиболее активными учреждениями общественной помощи в гетто — главным образом в первый период их существования — были интернаты. Дети, которые находились там, получали хоть какую-то одежду, питание и кров над головой.

Прогрессивные представители населения гетто, видя катастрофическое положение детей, пытались по мере своих сил и возможностей противодействовать злу. Неоднократно они самоотверженно боролись за спасение детей от голодной смерти, эпидемий и уничтожения. Их заслугой было создание так называемых уголков, домкомов и народной кухни. Уголки организовывала прежде всего молодежь, которая собирала детей во дворах и подкармливала, обращаясь за продуктами к жильцам, в учреждения общественной опеки или юденрат. В варшавском гетто в ноябре 1941 года действовало 165 таких уголков.

Особую роль играли кухни, которые кроме своей основной цели были также конспиративными школами. Официантами и вспомогательным персоналом были в этих кухнях учителя.

В результате продолжавшегося истребления населения прекратилась деятельность как учреждений официальной общественной опеки, так и стихийно оказываемая помощь жителей. Все больше становилось бездомных детей, лишенных всяческой помощи, «беспризорных детей улицы», которые стали в гетто повсеместным явлением. Тысячи детей слонялись по улицам, не имея крыши над головой, ложки горячей пищи, без обуви и одежды, в лохмотьях. Дети искали пищу. Часто они становились единственными кормильцами семьи. И тогда, в зависимости от специфических условий среды, от степени ловкости и жизненности — дети работали, торговали, занимались контрабандой или попрошайничали.

До тех пор, пока это было возможно, дети продавали остатки одежды и домашней утвари; торговали сахарином, папиросами, спичками, шнурками и т.п., а на вырученные деньги покупали продовольствие. 10-12-летние торговцы с коробками на шее, в которых находился товар, — это типичная картина гетто. Они стояли так с ран него утра до позднего вечера, невзирая на погоду, в дождь и мороз Выручка была мизерной и в лучшем случае ее хватало на буханку, а то и на полбуханки хлеба, а ведь нередко это было пропитание для целой семьи. Риск был немалый. Самым опасным врагом был немецкий жандарм. Юные торговцы старались миновать опасность. Часто возвращались домой избитые, без «товара». Но голод заставлял быстро забыть об этом, и дети снова выходили на улицу.

После того, как гетто были закрыты, дети занялись контрабандой. Они прокрадывались на арийскую сторону за продовольствием, что было чревато еще большей опасностью, чем торговля. Ибо за это грозила смертная казнь.

Дети протискивались сквозь щели, дыры. У каждых ворот гетто, у пограничных стен, у люков каналов, повсюду там, где шла контрабандная торговля, шныряли дети. Ловкость и сноровка не предохраняли от тысячи опасностей. Жандармы, стоящие у ворот гетто, стреляли в крадущихся детей, били их и истязали, а провиант конфисковали. Именно этим детям посвятила свое стихотворение Генрика Лазоверт:

«Сквозь стены, сквозь дыры, сквозь вахты. Колючку, руины, забор. Голодный, дерзкий, упрямый. Прошмыгиваю, словно кот. Под мышкой мешок из дерюги. Одежда — лохмотья и рвань, И детские мерзлые ноги И вечный в сердце страх…»

акции поголовного истребления евреев

Смертность в гетто была очень высокой. В варшавском гетто в январе 1941 года в среднем в день умирало примерно 900 человек, каждый десятый ребенок, а уже летом того же года более 5000. В течение неполных трех с половиной лет существования гетто «естественной» смертью умерло около 100 000 человек, в том числе огромный процент детей. Спасать детей в своих многочисленных обращениях к населению, польскому и еврейскому, призывал известный варшавский врач и общественный деятель Януш Корчак, опекун и долголетний воспитатель детей.

Гетто — это был лишь переходный этап в акции поголовного истребления евреев. На конференции 20 января 1942 года, состоявшейся под председательством Рейнгарда Гейдриха в Берлине, в одном из зданий Главного имперского управления безопасности в Ам Гроссен Ваннзее, было постановлено «окончательно решить вопрос 11 292 300 (по подсчетам) евреев, проживавших на территории рейха и в остальных странах Европы»10, путем физического истребления. Государственный секретарь в правительстве генерал-губернаторства Йозеф Бюлер, выступая с проектом уничтожения в первую очередь польских евреев, мотивировал это прежде всего тем, что большинство евреев нетрудоспособно.

К осуществлению плана истребления евреев в генерал-губернаторстве гитлеровцы приступили весной 1942 года, приводя в действие пункты немедленного уничтожения: в марте — Белжец, в мае — Собибор, в середине июля — Треблинку. Транспорты евреев прибывали также в Освенцим и Майданек. С транспортами прежде всего отправляли детей. Большинство из них сразу же направляли в газовые камеры.

22 июля 1942 года под предлогом выселения гитлеровцы начали ликвидацию варшавского гетто. Людей сгоняли на умшлагплац, где производился окончательный отбор. По дороге стреляли в тех, кто предпринимал попытку к бегству, и в тех, кто не поспевал за другими.

Гитлеровцы не пощадили и детских приютов. Уже 1 августа началось выселение детей из всех общественных попечительных заведений. Почти ежедневно их ликвидировали, а первой жертвой стал детдом на улице Огродовой, которым руководил д-р Януш Корчак. В последний раз его видели 5 августа в окружении подлежавших эвакуации воспитанников, когда он шел по улицам гетто. Доктор держал за руки двоих детей, а за ним четверками шли остальные. Следующие группы вели воспитатели приюта. Над детской колонной развевалось зеленое знамя надежды — знамя детдома. Конечной станцией на их пути были кремационные печи Треблинки.

В тот же день были вывезены также мальчики из интерната на улице Твардой и девочки из приюта на улице Слиской. В начале августа были ликвидированы почти все приюты для детей-сирот в гетто, из них на смерть было вывезено около 4000 детей.

В общей сложности в результате первой ликвидационной акции в варшавском гетто, начавшейся 22 июля 1942 года и продолжавшейся до 21 сентября 1942 года, согласно рапорту Еврейского национального комитета от 15 ноября 1942 года, было уничтожено около 275 000 человек, в том числе приблизительно 11 000 было вывезено в трудовые лагеря, более 6000 расстреляно на месте, около 3600 умерло в гетто, около 200 человек покончило самоубийством, а остальные были убиты в Треблинке. Точных данных о проценте детей нет. Принимая во внимание, что истреблялись прежде всего нетрудоспособные, это немалый процент.

Итак, в конце октября 1942 года после истребления 70-80% польских граждан еврейской национальности в генерал-губернаторстве, гитлеровские власти согнали оставшихся евреев в так называемые остаточные гетто «рестгетто». Они должны были быть центрами концентрации рабочей силы, а поэтому детям в них не было места. В варшавском гетто, после первой акции депортации, многие дети скрывались в «шопах», где работали их родители или старшие братья и сестры. В конце октября 1942 года была проведена регистрация населения в домах и все работающие получили номера. Таким образом, население гетто было поделено на так называемых состоящих на учете и «диких», на которых немцы устраивали облавы. 6 ноября 1942 года немцы приступили к акции поимки самых маленьких жителей гетто. По оценочным данным, до середины ноября в варшавском гетто было убито в общей сложности около 90 000 детей.

Следующую акцию по выселению, 18 января 1943 года, еврейское на-селение встретило вооруженным сопротивлением. Окончательную ликвидацию гетто гитлеровцы наметили на апрель. 19 апреля в гетто вспыхнуло восстание.

Из рапорта генерала полиции и СС Юргена Штропа о ликвидации варшавского гетто мы знаем, как это выглядело: «Я решил уничтожить весь еврейский район, поджигая дом за домом. Евреи выползали из своих убежищ и землянок на каждом шагу. Иногда евреи оставались в горящих зданиях до того момента, когда, боясь сгореть живьем, предпочитали выскакивать с высоких этажей. С поломанными руками и ногами они пытались переползать улицу, чтобы пробраться в дома, которые еще не были охвачены пламенем».

Из других документов мы узнаем: «В тех, кто пытался вырваться из огня, стреляют. Поэтому матери из охваченных пламенем домов выбрасывают своих детей, завязав им сначала глаза, а потом прыгают сами».

Вследствие акции Штропа из 70 000 человек, которые еще находились в гетто и среди которых примерно 3% составляли дети до 9 лет. было уничтожено 65 000, в том числе около 2500 детей.

Л. Фридман, ныне научный сотрудник Казанского университета, а тогда 11-летний подросток, который прошел через ад гетто в Пётркове- Трибунальском, Лодзи и Варшаве, так описывает свою историю:

«Когда вспыхнуло восстание, я вместе с родителями и старшим братом оказался в бункере. Вход был засыпан, а связь с другими бункерами поддерживалась лишь по каналам. Об этом бункере Штроп говорил, что сначала к нему прицеливались 8 дней, наконец открыли динамитом. Гитлеровцы дали нам час на то, чтобы выйти, иначе грозили взорвать. Мы вышли. Мужчин сразу же отвели в сторону и расстреляли на наших глазах. Так погиб и мой отец. Женщин с детьми гнали по пылающему гетто на станцию. Нас привезли в Майданек. Тут 3 ноября погибла моя мать.

Так как для работы требовались мужчины, я вместе с братом вызвался добровольцем. Я был слишком мал, меня не хотели взять, но как-то уда-лось. Мы попали в Будзин, а оттуда в Радом, где работали на военном заводе. Фронт приближался. Провели отбор. Детей и женщин из трудового лагеря в Радоме отправили в Освенцим, а мужчин на разные работы. Мне снова посчастливилось. Мы вместе с братом попали в глубь рейха. После войны я был в детских лагерях УНРРА в американской зоне оккупации, откуда нас отправили в США».

Это сообщение очевидца. Сколько в этом трагедии, типичной для еврейских детей из гетто, и сколько счастья, ведь выжить удалось лишь немногим.

26-летняя девушка, бежавшая из гетто накануне восстания и до конца войны скрывавшаяся в польской семье, пишет: «Ночь. Страшно. На небе зарево пожарища. Небо горит. Красное, жуткое небо. И страшные мысли приходят в голову. Там, в этом пламени погибают мой отец, мой дедушка, мои братья. Люди. Хочется бежать им на помощь. Спасти их. Но не могу. Стою на месте. И смотрю безучастно, точно перед глазами киноэкран. Там гибнут люди — дети, матери, мужья, старики, которые ни в чем перед миром не виноваты»

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *