Формирование конно-механизированной группы

конно-механизированная группа
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (4 оценок, среднее: 3,25 из 5)
Загрузка...

Готовясь к рейду в тыл противника, 4-й Кубанский кавалерийский корпус сосредоточивался на правобережье Днепра южнее Никополя. И хотя погода не радовала — снег то валил густыми хлопьями, то вьюжил в буране, кружился в поземке,— настроение у казаков было празднично-приподнятым: приближалась 26-я годовщина Красной Армии. В части и подразделения поступали посылки. Особенно радовали бойцов подарки из родных мест: с Кубани и Дона, Северного Кавказа. Каждому казалось, что к этим теплым варежкам, кисету, носовому платку прикасались руки близких людей. Бойцы читали и перечитывали записки, вложенные в посылки, и, независимо от возраста, радовались, как дети.

Утром 26 февраля Плиева вызвал командующий 3-м Украинским фронтом генерал армии Р. Я. Малиновский.

— Итак, казаки, настало и ваше время,— начал он.— Готовьтесь к большим делам. Получено «добро» на формирование конно-механизированной группы. Принято решение объединить в нее кроме ваших кубанцев 4-й гвардейский мехкорпус генерал-лейтенанта Т. И. Танасчишина, которого вы, Исса Александрович, хорошо знаете по Сталинградской битве, а также 5-ю гвардейскую отдельную мотострелковую бригаду и ряд других частей. В прорыв войдете в полосе 8-й гвардейской армии генерала Чуйкова.

Родион Яковлевич подошел к карте:

— Вот ваш маршрут. После захвата Нового Буга повернете на юг.

Указка поползла через Баштанку и Бармашово вниз к берегу Черного моря.

— Более конкретную задачу поставит начальник штаба фронта генерал Корженевич.

«Значит, сама жизнь подтвердила целесообразность создания конно-механизированных групп и использование их в глубоких рейдах по оперативным тылам противника»,— удовлетворенно думал Плиев на обратном пути, снова перебирая в памяти споры по этому вопросу.

— Вы что-то сказали, товарищ генерал? — спросил адъютант.

— Разве? Нет, нет. Я думаю.

Они подъезжали к Каменке — большому украинскому селу, в районе которого сосредоточивались части и соединения корпуса.

Именно здесь командующий вновь созданной конно-механизированной группы решил провести совещание руководящего состава всех вошедших в группу соединений. С некоторыми из командиров Плиев хотел познакомиться поближе, но главное — нужно было обсудить неотложные мероприятия, отдать необходимые распоряжения в связи с предстоящим рейдом.

Прибывших кавалерийских командиров Плиев знал хорошо. Многие шли с ним бок о бок с первого дня войны.

Вот сидит командир 30-й кавалерийской дивизии Василий Сергеевич Головской. Взгляд внимателен, губы плотно сжаты, возраст подчеркивают намечающиеся залысины… Это не просто сослуживец, но и боевой друг. Исса Александрович познакомился с ним еще в первые дни войны, когда формировал на Кубани 50-ю кавалерийскую дивизию. Головской прибыл тогда на должность командира 37-го кавалерийского полка. Бывший прапорщик, участник первой мировой войны, он добровольно вступил в Красную Армию еще в 1918 году и с тех пор не покидал ее ни на час. В 1920 году стал членом ленинской партии, навсегда связав с ней все думы и жизнь. Кадровый офицер, подтянутый, четкий во всем, он сразу же вызвал симпатию, ощущение надежности. И первое впечатление не обмануло Плиева.

В конце июля 1941 года на реке Межа, южнее железнодорожной линии Великие Луки — Ржев, когда 50-я кавалерийская дивизия оказалась в тяжелом положении, ее отход прикрыл 37-й полк В. С. Головского. Ночью, с зажженными фарами, ведя беспрерывный огонь на ходу, фашистские танки ринулись на позиции полка. Густо рвались снаряды, не умолкали пулеметы, немецкие автоматчики лезли напролом. Но полк выстоял, дал возможность частям дивизии организованно отойти. Тяжелораненого Головского бойцы вынесли на носилках. К счастью, все обошлось. После госпиталя Василий Сергеевич вернулся в строй.

А в октябре, во время очередного прорыва в тыл врага, попал в окружение 4-й эскадрон его полка. Головской с десятком бойцов бросился на выручку. Эскадрон прорвал кольцо окружения, но фашистская пуля снова настигла Василия Сергеевича. Раненный в ногу, он оказался отрезанным от своих и только через десять дней, пробившись через линию фронта, прихрамывающий, обросший, в изорванной одежде, прибыл в дивизию.

Плиев переводит взгляд на командира 9-й кавалерийской дивизии Ивана Васильевича Тутаринова. С ним особо породнились во время боев в Северной Таврии. Кавалеристы Тутаринова, выиграв не одну битву, сражались с врагом храбро и находчиво. «Блестящим организатором и очень храбрым человеком» назовет его впоследствии маршал С. С. Бирюзов. И характеристика эта как нельзя более обоснованна.

Задав несколько вопросов командиру 10-й кавалерийской дивизии Б. С. Миллерову, Исса Александрович подошел к командиру 5-й отдельной мотострелковой бригады подполковнику Н. И. Завьялову. Командующего беспокоил один вопрос: не будет ли пехота сковывать движение? Ведь в рейдовой операции быстрота и внезапность — залог успеха. Но командир бригады заверил, что батальоны мотострелков от конницы не отстанут.

Внимательно выслушал Исса Александрович командира 4-го гвардейского механизированного корпуса генерал-лейтенанта Т. И. Танасчишина. Так же как и Тутаринова, он знал его по жестоким боям между Доном и Волгой. Хорошо подготовленный, смелый и решительный, генерал отличился во многих операциях, за что его самого и начальника штаба Владимира Ивановича Жданова наградили орденом Красного Знамени. Генерал-лейтенант Танасчишин умело управлял своим сложным «хозяйством», и сейчас, судя по докладу, его танкисты готовы идти в бой.

Плиеву вспомнился Южный фронт, один из сложнейших боев, когда в ночь на 19 августа 1943 года, введя свой корпус в прорыв, Танасчишин в труднейших условиях продвинулся за сутки на 20 километров и захватил плацдарм на реке Крынке, создав угрозу железнодорожной коммуникации Амвросиевка — Сталино. Успешно организовал он действия своего корпуса и в боях на подступах к Мелитополю. Так же как и Плиев, Трофим Иванович был сторонником стремительных ударов. Но сейчас Танасчишина беспокоил колесный транспорт, который буквально тонул в грязи.

— Как с горючим? Сколько имеете заправок? — поинтересовался Исса Александрович.

— Две,— ответил Танасчишин.

Плиев подумал, покачал головой:

— Мало. Доведите до четырех. В тылу врага надежд на быструю дозаправку нет. Учтите и бездорожье, когда двигатель «съедает» двойную норму топлива.

Записав в блокнот: «горючее», Плиев повернулся к командующему артиллерией полковнику Марченко:

— Ваши соображения по огневому обеспечению рейда?

Иван Илларионович поднялся, одернул гимнастерку:

— В условиях небывалой распутицы не следует гнаться за количеством орудийных стволов. Лучше взять их в рейд меньше, но обеспечить двойной конной тягой.

конно-механизированная группа

Плиев прищурился, поглаживая усы. Помедлив, кивнул головой.

— Соображение правильное. Что толку, если орудий много, но они утонут в грязи. Пять действующих, конечно, полезней, чем десять застрявших.

Чем больше ставилось вопросов на совещании, тем четче вырисовывались детали предстоящего рейда, меры, которые еще надо было предпринять до начала операции, чтобы обеспечить ее успех.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *