Гитлеровцы не хотели мириться с поражением

Гитлеровцы не хотели мириться с поражением
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Ночью дивизионные разведчики привели трех «языков», которые показали, что гитлеровцы направили в свои пехотные подразделения для усилениях их сопротивления артиллеристов, танкистов и летчиков, потерявших материальную часть, а также многих офицеров и солдат из разбитых штабов.

Среди «языков» оказался майор, офицер из штаба 2-й немецкой армии. У него изъято два интересных документа. Первый — приказ Гитлера об организации фольксштурма, в котором он пугал немецкое население угрозой «большевизации немецкого народа», «уничтожением всех немцев» русскими и объявлял мобилизацию поголовно всех в возрасте от 16 до 60 лет.

Второй документ письмо майора к матери:

«Город Гдыня переполнен беженцами и ранеными, в городе царит паника. На станции я видел десять неотправленных вагонов с ранеными и три вагона, набитые трупами солдат. Лишь немногие фанатики теперь верят Гитлеру. Я боюсь, что не увижу тебя. Порт все время бомбят русские самолеты, обстреливает их тяжелая артиллерия. И откуда русские берут столько военной техники, откуда это все в крестьянской стране на четвертом году войны? Откуда у них берется такая силища?»

Такие вопросы пленные задавали нам все чаще и чаще. Но об этом немцам следовало подумать не в 1945, а в 1941 году, а может быть, еще раньше.

Для прикрытия развилки дорог мне было приказано поставить батарею на прямую наводку. Командиры орудий — Филатов, Демидов и Иванов — четко исполнили приказ. Орудие Зубовского я выдвинул вперед, нацелив его на поворот дороги. Зубовский был горазд на всякие хитрости. Не обошлось без выдумки и на этот раз.

Командиры, как правило, маскировали орудие ветками, кустами. Иногда это делалось слишком старательно, и получалась огромная гора веток. Немецкая артиллерия обычно и била по этим «кустам». Зубовский поступил иначе. Он набросал на Мое орудие разбитые ящики, всякие тряпки, сломанные стулья. Со стороны это выглядело как мусорная свалка, а метрах в ста от позиции, в «кустах», он изобразил что-то похожее на орудие. Ранним утром фашистские артиллеристы, проводя огневую подготовку, все время били по «кустам», где стояло ложное орудие.

— Кажется, прошел наш номер. Теперь будем ждать гостей. Приготовить «угощение»! — скомандовал командир орудия.

Гитлеровцы не хотели мириться с поражением

Настороженный его слух улавливал гул и грохот приближающихся танков, уже была видна поднимающаяся столбом пыль.

— Ударим в упор, пусть почувствуют, каков этот «мусор», — предупредил других Зубовский.

Вскоре на повороте показался немецкий танк. Работая за наводчика, Аркадий Зубовский сдвинул пилотку и прильнул к панораме, выжидая удобный момент.

Выстрел. Недолет… От второго выстрела танк содрогнулся и развернулся поперек дороги. Над машиной из клубов дыма взметнулись языки пламени.

— А ну еще разок! — И командир орудия ударил по железной громадине в третий раз.

И тут артиллеристы увидели, как танк вздыбился от собственных же снарядов. В это время появилась вторая вражеская машина. Она не доходя до поворота, остановилась, открыв огонь по нашему орудию. Но у Зубовского нервы оказались покрепче и расчет поточнее, чем у фашистов. Грохнули один, второй, третий выстрелы, и танк запылал на месте, словно прибитый к земле огромным гвоздем.

Гитлеровцы не хотели мириться с поражением. Последовала новая атака, самая яростная, через лес — теперь уже одной пехоты. Бежали гитлеровцы на батарею в полный рост: пьяные с дикими криками. Но среди батарейцев не было ни растерянности, ни паники. Орудийные расчеты, разведчики, связисты вели себя хладнокровно, уверенно и решительно.

— Опять психическая! — нажимая на спусковой крючок автомата, спокойно произнес разведчик Воронов.

— Давай, давай, беги быстрее, а то не успеешь на тот свет! — кричал по-немецки комсорг дивизиона Гильбурд.

Дружно стучали автоматы батарейцев. Потом в ход пошли гранаты. Тут уж мы не скупились. Струи свинца впивались в тело врагов, валили их наземь. Но живые, гонимые вперед шнапсом, все лезли и лезли. Нескольким солдатам даже удалось забежать на огневую позицию. И тут они, вдруг протрезвев, бросили оружие, подняли руки. Остальные, опрокидывая друг друга, падали в кусты, вставали с снова падали. Затем ползком, побросав раненых и убитых, пытались уйти…

— Волки и есть волки! — говорили потом наши солдаты.

— Своих и то не жалеют.

— Вот что значит самообладание и боевая активность! — подводил итог заместитель командира дивизиона по политической части капитан Дзнеладзе.

Скрытно расположившись в стороне от батареи, он вместе с радистом Шавшиным забросал гранатами кинувшихся в их сторону фашистов. От неожиданности те успели лишь вскрикнуть. Потом все стихло — схватка закончилась.

Что может быть приятнее минут, когда после грохота боя вдруг наступает тишина! И небо кажется синее и выше, и дымок полевой кухни сладок и приятен на вкус, и уже гремят котелки и возбужденно перебрасываются словами взволнованные батарейцы, и алюминиевая ложка чуть-чуть дрожит в руке, еще не отдохнувшей от тяжкой работы. Дымится в котелках солдатская каша, и вся земля твоя — стол твой, и плащпалатка —  скатерть на ней, и люди в защитной форме вокруг — твоя семья.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *