Шестьдесят километров ползком по тылам противника

Советские стрелки

На завершающем этапе операции «Багратион» войска 3-го Белорусского фронта хотя медленно, но все-таки продвигались вперед, шаг за шагом освобождая Сувальскую область Польши. Части нашего 36-го Неманского стрелкового корпуса уже прошли большую часть Августовских лесов. На берегу реки Черная Ганча корпус приостановил свое наступление.

Командира взвода разведки 877-го отдельного корпусного саперного батальона лейтенанта Суслова вызвали в штаб батальона. Приезжал заместитель командующего 31-й армии, взводу поставили задачу пройти в тыл противника.

Начало операции

На передовую разведчики вышли вечером. Впереди темнел лес. Немецких траншей не было видно. Их, как и наши траншеи, скрывали кусты и мелколесье. И только по вспышкам ракет и малиновым нитям трассирующих пуль можно было приблизительно определить направление вражеской обороны.

— Если что — немедленно огневой налет вон на ту пулеметную точку, — показал лейтенант Суслов рукой. — Она самая ближняя.

— Не беспокойся, все будет сделано как надо. Минометчики наготове, — ответил начальник разведки полка. — Сейчас фрица потянет в дремоту. Немного подождем, и можно трогаться.

Слева от лейтенанта молча стояли закутанные в маскировочные халаты разведчики его взвода. Среди них выделялся квадратной фигурой сержант Иван Алферов, а рядом с ним небольшого роста огненно-рыжий старожил взвода сержант Григорий Пекин.

— Пора! — произнес начальник разведки полка. — Если я начал ртом гимнастику делать, то немцев и подавно потянуло в сон.

— Проверить проход! — негромко приказал лейтенант Суслов, тронув за плечо своего помкомвзвода Ивана Алферова. Тот подсадил на бруствер Григория Пекина, который вскоре исчез в темноте. Томительно тянулись минуты ожидания. Но вот вернулся Пекин и, не спускаясь в траншею, прошептал:

— Все в порядке. Проход готов.

Разведчики зашевелились. Григорьев поправлял лямки увесистого вещмешка, Новиков потуже подтянул поясной ремень. Васильев снял автомат.

— Пошли, ребята!— сказал лейтенант и первым поднялся к Пекину.

— Ну, хлопцы, давайте! Ни пуха ни пера вам, — сказал подошедший командир стрелковой роты. — Будем ждать сигнал, как условились.

Разведчики молча выбрались из траншей. Сразу же за бруствером начинался овраг, поросший мелким сосняком. От главного русла оврага ответвлялась промоина в сторону немцев, расплывавшаяся затем широкой заболоченной луговиной. Этой-то промоиной и решили разведчики проскользнуть во вражеский тыл. Где чуть пригнувшись, где припадая до самой земли, гуськом вслед за командиром двигались разведчики, строгие, сосредоточенные, чутко прислушиваясь к каждому постороннему шороху, напряженно всматриваясь в таинственную, враждебную и одновременно спасительную темноту.

Еще совсем недавно эти же разведчики первыми вышли к Неману и выбрали место переправы войск корпуса. А сколько произошло событий? Налеты «юнкерсов» на узкую ленту понтонного моста. Потом вместо разбитого моста — паромная переправа. Контрнаступление немцев. И снова наше наступление, стремительное, по 20—30 километров в сутки по зеленому морю Августовского леса. Не заметили саперы, как перешли государственную границу с Польшей, и вот теперь впереди два польских города—Августов и Сувалки, которые предстоит взять.

— Ну, пластуны, давайте! — шепотом произнес лейтенант, когда разведчики выдвинулись к луговине. Это означало, что теперь всем надо продвигаться вперед только ползком. Приминая локтями, грудью, животом острые стебли осоки, переваливаясь с боку на бок, продвигался вперед сержант Алферов. Следом за ним ползли Пекин, Новиков, Григорьев, Васильев.

Слева послышались звуки губной гармошки. Остановились.

— Не иначе как пулеметчик губы массажирует? — высказал предположение Пекин. — Поиграет, поиграет, а потом прильнет к пулемету, хлестанет очередью, и снова пиликает. Не столько нашего брата пугает, сколько сон разгоняет, сам себя подбадривает. Знакомая картина.

— А у меня что-то нет настроения любоваться такими картинами, — поежился ефрейтор Григорьев. — И к чужестранной музыке интерес не появляется.

Лейтенант Суслов из предосторожности решил обойти пулеметную точку слева и пробираться через заросли мелколесья, окаймлявшие топкие болота. Накануне за этой местностью разведчики наблюдали почти двое суток, убедились, что на этом рубеже у немцев нет сплошных траншей, оборона была построена отдельными узлами. Никаких вражеских постов у болота не было обнаружено, и потому разведчики продвигались вперед без особой опаски.

Выходя в тыл противника, лейтенант очень надеялся на своего помощника Алферова, родившегося в Карелии. Он мог свободно ориентироваться в любую погоду по каким-то одному ему известным лесным приметам.

Первая встреча с немецкой пехотой

Разведчикам предстояло идти строго на запад. По карте, которую они изучали всем взводом, до цели было не менее десяти километров. Это расстояние нужно было преодолеть в течение одной ночи и выйти к шоссейной дороге Августов—Сувалки. Когда миновали луговину, углубились в лес, почти совсем рядом услышали чужие голоса. Мигом залегли, затаились.

Оказалось, что в десяти шагах от них по лесной дороге шла большая группа немецких солдат в сторону переднего края. Гитлеровцы, считая себя в полной безопасности, громко разговаривали. По их звонким голосам и раскатистому смеху нетрудно было догадаться, что это молодые парни. Позднее стало доподлинно известно, что на этот участок фронта прибыли курсанты кенигсбергских военных училищ.

Разведчики пропустили немцев, но Григория Пекина так и подмывало ударить длинной очередью из своего автомата по плотно сомкнутому строю. «Вот бы наложил дров», — подумал он про себя. Когда колонна удалилась, лейтенант накрылся плащ-палаткой с головой, развернул карту и посветил на нее фонариком.

Обнаружение немецкой части у деревни Грушки

Дороги на карте в этом месте не было. Но Суслов прекрасно знал, что там, где появляются вражеские части, где проходит линия фронта, неизбежно появляются новые дороги, колонные пути, даже магистрали, о которых топографы, производившие до войны съемку местности, доводившие карту до нужной кондиции, и предполагать не могли.

Лейтенант сориентировался по болотцу и поставил значок в нужном месте. Разведчики снова поднялись и, выслав вперед боевой дозор, двинулись дальше. К рассвету они вышли на опушку леса перед большой поляной, затерявшейся в зеленом море леса. За поляной в туманной дымке смутно темнели крыши каких-то строений. Снова, накрывшись плащ-палаткой, лейтенант стал ориентироваться.

— Это деревня Грушки, — сказал он после недолгого изучения карты.

До шоссе еще пять километров. Придется пролежать здесь весь день, чтобы не обходить такую большую поляну. Ненароком нарвемся на кого-нибудь. Понаблюдаем за деревней, за дорогами, которые к ней стекаются. Это тоже входит в нашу задачу!

Когда совсем рассвело и солнце золотыми лучами озарило поляну с квадратиками, прямоугольниками цветастых полос посевов, сержант Пекин тронул за рукав Суслова.

— Товарищ лейтенант, посмотрите на холм! Видите пушки? Батарея стоит.

Суслов вскинул к глазам бинокль. На противоположной кромке поляны у невысокого холма отчетливо виднелись зачехленные стволы орудий. Из укрытий выбегали к кустам солдаты, хоронились в них, а через несколько минут снова трусцой бежали к землянке.

— Чего они там мечутся? — спросил Алферов.

— Наверное, слишком много поели вчера жирного, — заключил Григорьев.

А лейтенанта заинтересовало другое. Он заметил поднявшиеся над полем клубы пыли.

— Новая дорога! Наездили по пашне, — определил лейтенант. — Нанесем и ее на карту.

Из деревни выехало несколько больших, крытых брезентом автомашин.

— Пушки потащили на левый фланг! — уверенно высказал Пекин.

— К переднему краю, это точно, — согласился лейтенант, — и это заметим.

 

советские разведчики

Весь день пролежали разведчики перед деревней Грушки, наблюдая за поведением немцев, считая машины, пушки, солдат, уточняя, куда ведут вновь появившиеся дороги. Определили, что в деревне квартирует крупная немецкая часть.

— Пожевать бы чего-нибудь, — не выдержал Григорьев.

Разведчики развязали вещевые мешки и не успели закончить трапезу, как увидели, что в их сторону из деревни направились немецкие связисты. Один шел с катушкой на спине, другой двигался чуть сзади и, пропуская между пальцами кабель, беспечно насвистывал.

Если бы не строжайший приказ, разведчики не удержались бы — ликвидировали связистов или захватили их в плен. Но делать этого было нельзя. На опушке леса немецкие связисты стали поднимать нитку кабеля на ветки деревьев и прошли буквально в нескольких шагах от притихших разведчиков.

— Ну, хватит отлеживаться, — тихо сказал Суслов, когда немецкие связисты удалились. — А то, слышу, Григорьев уже всхрапывать начал.

Окапывающиеся немцы

Когда в редеющих сумерках вышли на шоссе Августов—Сувалки, впереди показался мост через Августовский канал. Мост охранялся парным патрулем. По шоссе всю ночь двигались машины с техникой и живой силой. Разведчики считали и записывали количество машин, повозок, пушек. Тут же, неподалеку от моста, они различили группу танков, укрывшихся в молодом соснячке. К утру разведчики переправились через канал и в стороне от моста вышли на узкоколейку. Выбрав подходящее место, замаскировались и залегли. Ранним утром по узкоколейке прошел первый пассажирский поезд.

— В Сувалки, — заключил Алферов.

Целый день провели разведчики перед железной дорогой, записывая число поездов и грузов, а ночью поднялись и пошли в сторону озера Вигры. Неподалеку от деревни Ящембы, возле глухого, заросшего мелколесьем оврага, снова залегли. Перед ними у озера узкими цепочками раскинулись деревни Захонты и Миколаевка.

Несколько грунтовых дорог сходились к этим деревням. Разведчикам нетрудно было пронаблюдать за движением немецких войск на этом участке. Надежно замаскировавшись в густых зарослях, они пронаблюдали половину дня. А после обеда в деревню Ящембы прибыло больше десятка больших грузовиков с пехотой. Часть прибывших рассыпалась по берегу озера Вигры, а другая направилась к лесу, туда, где укрывались разведчики. У немецких солдат в руках были лопаты, трассировочные шнуры, колышки.

— Что-то будут строить, — показывая на немцев, говорил Алферов. — Тут тебе и озеро Вигры, протянувшееся на север почти на десять километров, в семи километрах на юг еще озеро Сэрвы, а далее Августовский канал. Место самое подходящее для строительства линии обороны.

— Правильно мыслишь, — проговорил лейтенант Суслов.

Он мелким шрифтом написал на полях карты увиденное здесь, пометил условными знаками.

Немецкие солдаты быстро приближались к разведчикам. Подниматься и уходить в такой момент было рискованно. Вступать в стычку — тем более. Почти рядом послышались голоса, и скрежет лопат о землю. Лейтенант немного приподнял ветку и посмотрел вокруг. Немецкие солдаты редкой цепочкой вытянулись перед опушкой леса, размеренно взмахивали лопатами.

— Окопы роют, паразиты, — догадался Николай Суслов.

Когда, наконец, стало смеркаться, группа вражеских солдат со вскинутыми на плечи лопатами и ломиками прошла в нескольких метрах от замаскировавшихся в густом ельнике разведчиков. Суслов прикинул, что немцы, используя озеро Вигры, подготавливают линию обороны между этим озером и глубоким оврагом, протянувшимся с севера на юг к Августовскому каналу.

— Пора возвращаться, — решил лейтенант.

Разведчик

Дорога назад

Разведчики отползли поглубже в лес и, поднявшись во весь рост, двинулись на восток. Но попасть на то же самое место, где переходили линию фронта, направляясь в тыл противника, мало было надежды. Ведь столько исколесили во вражеском тылу. Но Суслов знал, что если идти вдоль реки на юго-восток, то непременно окажешься возле линии фронта.

Вдруг впереди над лесом вспыхнула осветительная ракета, залив голубоватым светом округу, а откуда-то справа глухо забухали орудия.

— Теперь уже недалеко от своих, — обрадовано произнес Григорьев, с необычной легкостью поднимаясь с земли, когда истаял ракетный свет. Молча шли час, другой. Миновали какую-то лесную избушку, видимо, жилище лесника, а переходя одну из дорог, попали под разрывы наших тяжелых мин. Саженными скачками кинулись к реке, выскочили из зоны обстрела.

— Этого еще не хватало нам, чтобы от своих апостолов богу душу отдать, — еле отдышавшись, проговорил Григорьев.

— Лично тебе это не грозит, — шутливо заметил сержант Пекин.

— Это почему же? — с непонятной обидой в голосе спросил Григорьев.

— А бог грешников на чужой земле не принимает. Потребует у тебя заграничный паспорт, продовольственный аттестат или иной какой-нибудь документ, а у тебя пусто в карманах, даже свою собственную фамилию подтвердить нечем. А он, знаешь, какой формалист и бюрократ, почище наших!

В зарослях тальника остановились. Сбросили с плеч ноши, расслабились. На востоке, у самого горизонта, начинало нежно зеленеть небо, клочковатый туман наплывал от реки.

— Придется пробыть здесь целый день, пронаблюдаем, прислушаемся, и если противника здесь не густо, на следующую ночь домой двинем, — объяснил лейтенант.

Все больше светало, редел туман над рекой, и в его просветах разведчики увидели немецких ездовых, спешивших с лошадьми к водопою. А когда туман совсем растаял, на восточном высоком берегу приметили наскоро замаскированные землянки, бугры свежевыброшенной земли у еще не полностью отрытых траншей. Откуда-то из-за высокого леса доносилось надрывное урчание дизельных моторов.

— Здесь у них сплошная оборона, — раздумчиво произнес сержант Алферов. — Может, еще продвинуться вдоль речной поймы, поискать более безопасное место?

Лейтенант и сам понимал, что переходить здесь линию фронта слишком рискованно, но покидать «насиженное» место не торопился, решил еще понаблюдать за противником, уточнить его силы.

В полночь, когда в расположении немцев стихли голоса, отряд пошел дальше. Вдоль берега реки обнаружили твердую полоску земли. От внезапной встречи с противником слева прикрывала их река, справа — полоса заболоченной поймы. Ни кустика, ни деревца на пути, продвигались ходко. Торопились. По договоренности с командиром стрелкового полка этой ночью их будут ждать на нашем переднем крае.

Неожиданно пойма реки начала сужаться. По трассам пуль легко можно было определить, где проходит вражеская передовая. Она протянулась по поляне, раскинувшейся впереди. Посреди поляны находится хутор, занятый немцами. Условный сигнал выхода разведчиков к своим — три зеленые ракеты. Лейтенант Суслов поднял над головой ракетницу. Выпустил две ракеты. Третью не успел. Поблизости взмыла в темноту ночи немецкая осветительная ракета. Она долго не гасла, повиснув на парашюте.

Отряд обнаружили. Длинная пулеметная очередь от хутора прошлась у них над головами. Нужно было срочно что-то решать. Командир взвода выпустил в сторону хутора третью ракету, которой ослепил немецких пулеметчиков.

— Пекин, останьтесь с Алферовым! Прикроете нас. Продержитесь минут пять и догоняйте! — приказал лейтенант.

Григорий Пекин бил короткими очередями по вспышкам вражеских выстрелов. Сержант Алферов часто менял позицию, создавая видимость большого числа людей.

С нашей стороны заметили вспыхнувший бой в тылу врага и, видимо, догадались, в чем дело. По вражескому хутору открыли огонь наши минометные батареи, заставили замолчать пулемет. Этим немедленно воспользовались Пекин и Алферов.
Они благополучно миновали нейтральное поле и оказались у своих. Группа лейтенанта Николая Суслова выполнила задание. Она прошла ближними тылами противника шестьдесят километров, собрала ценные сведения, интересующие командование нашей армии.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *