Из противотанкового ружья можно сбить даже самолет

фокке-вульф-189 вов

Имя Степана Помещика гремело далеко за пределами дивизии. Она было известно всему Волховскому фронту.

Был случай во Второй мировой, когда Помещик сразился с тремя танками противника и вышел победителем. На одну из рот сильно давил противник. Бойцы держались из последних сил. Комбат послал Помещика выяснить обстановку.

Едва успел он добраться до осажденных окопов, как началась танковая атака. Стреляя на ходу, они грозно надвигались на разбитые позиции роты. Бойцы струхнули, стали пятиться. Требовалось срочно подбить хотя бы одну машину. Показать, что не так страшен черт, как его малюют. Подбить, подбить, а подбить некому. Расчет единственного на этом участке противотанкового ружья вышел из строя.

Степан подхватил оружие, которое прежде не держал в руках. Оглядел, вроде похоже на трехлинейку, только калибром покрупнее. Дозарядил, приложился и промазал. Танк, как ни в чем не бывало, шел на Степана. Значит, погорячился. Возьми себя в руки, Степан. Более плавно нажимай на спусковой крючок. Вторым выстрелом Степан угодил танку в смотровую щель. Ослепленную машину неуклюже крутануло на одной гусенице. Стало заносить в сторону. Показался бок, и Степан саданул в него третьим выстрелом.

Машина вспыхнула тяжелым багровым пламенем. Второй танк, форсируя мотор, стал обходить своего незадачливого собрата. И тоже невольно показал Степану свой более уязвимый бок. Меткий выстрел, и танк загорелся. Хорошо, даже очень отлично, удовлетворенно отметил про себя Помещик. И дослал в казенник новый патрон. Боец, находившийся рядом, очнулся от столбняка, закричал возбужденно :

— Железные, а горят! Гляди-ко!

— Горят, — коротко отозвался Помещик, целясь в третью машину.

Не дожидаясь зажигательной пули Помещика, она круто развернулась, собираясь удрать. И не успела. Метким выстрелом Помещик поджег и ее. Некоторое время машина еще двигалась, стараясь ходом своим сбить пламя. Но еще один выстрел довершил начатое дело. Танковая атака была отбита. Бойцы вернулись на свои позиции.

Сражение с танками продолжалось не более получаса. Но только один Степан знает, чего это стоило. На расспросы друзей отшучивался. Отвечал с неохотой:

— Нужда всему научит. Когда приспичит, станешь и галушки руками доставать из кипятка.

Не прошло и двух дней, как нужда вторично заставила Помещика схлестнуться с вражескими танками. Помещику удалось заклинить башню головной машины. Чтобы целиться, теперь ей пришлось разворачиваться всем корпусом. Помещик воспользовался этим. Два выстрела в бак с горючим, и машина задымила черным дымом. Следом идущий танк направил пушку на бронебойщика. Снарядом повалило сосну, под защитой которой он лежал. Дерево придавило его. На какое-то время Помещик потерял сознание. Но, быстро придя в себя, продолжал стрельбу. Второй танк не избежал своей жалкой участи.

Нужда заставила Степана Помещика палить по фашистским самолетам из того же противотанкового ружья. Каждое утро в одно и то же время ширяла над нашим расположением «рама» — двухфюзеляжный разведчик «фокке-вульф». Зенитки лупили по ней, да все мимо. Бойцы, маскируясь под соснами и елями, тоже стреляли по стервятнику из трехлинеек. Помещик иронизировал :

— В белый свет, как в копеечку. Разве обычной пулей его возьмешь? У него броня. Без ПТР тут не обойдешься.

Вкопал в землю столб. Приспособил сверху колесо от телеги. Сделал так, чтобы колесо вихляло вверх-вниз. Укрепил на колесе противотанковое ружье. Глядя на фантастическое сооружение, друзья тоже посмеивались:

— Ну и зенитка. Стрелять из такой, все равно что огонь добывать дедовским кресалом.

Помещик был невозмутим:

— Кресало верно служило нашим дедам. Будет польза и от моей зенитки.

Огонь из противотанкового ружья по немецким самолетам

И он оказался прав. Правда, попал он в «раму» не с первого выстрела, но все же попал. Неуязвимый стервятник качнулся, задымил и с большим креном понесся на макушки леса. Это был, пожалуй, первый случай на фронте, когда самолет был поражен противотанковым ружьем. Грудь Помещика украсилась орденом Красной Звезды.

Немцы были неистощимы на каверзы. Повадился к нам в тыл какой-то фриц. Ракетами указывал цели для артиллерии. Помещик стал выслеживать мигуна. Три дня неотступно ходил по его следам. И подстерег, наконец, на елке. Меткий выстрел, и, фашист, ломая сучья, полетел вниз. Был он только ранен. Помещик перевязал его и доставил командованию в качестве «языка».

Нужда сделала Степана неистовым истребителем «кукушек». Уж очень досаждали они нам одно время. Появлялись в самых неожиданных местах. То возле кухни, то возле склада АХЧ, то возле солдатской бани. Пробирались к командным пунктам, подстерегали на лесных тропах офицеров связи. Стреляли по штабным землянкам и блиндажам. Тогда и возник летучий отряд охотников за «кукушками».

Возглавил отряд Степан Помещик. Непостижимым чутьем он безошибочно определял места засад. Бывало, гремит артиллерия, играет «катюша«, минометы тявкают, а чуткое ухо Помещика непременно уловит щелчок «кукушки». Бесшумной тенью идет на звук. Ни одна хворостинка не хрустнет под его сапогом. Ни одной приметы он не упустит. Сломанная ветка, стрелянная гильза, вмятина во мху — все берется на заметку.

К тому же Помещик как никто другой умел отличать прицельную стрельбу от бесприцельной. Психическое состояние стрелка, утверждал Степан, непременно сказывается на особенностях стрельбы.

— Пробираюсь лесом, — рассказывает он, — приглядываюсь, прислушиваюсь. Никаких звуков, только теньканье пичужек в ольхе. И вдруг длинная пулеметная очередь со стороны врага. Не в меня. Палят для острастки, на всякий случай. Но вот из хаотической трескотни ухо выделяет особый звук. Выстрел не громкий, вкрадчивый, вроде исподтишка. И тут же по соседней сосне резкий щелчок пули. Моментально приникаю к матушке-земле. Хоронюсь за пенечком. Кумекаю, откуда ударили.

— Жутко, надо полагать?

—  Жутковато, — честно признается Помещик. — В тебя же стреляют, а откуда, черт его знает. Впрочем, «кукушке» не лучше. Она больше меня боится обнаружить себя. Редко когда отважится выстрелить с той же позиции.

Вот тут-то и начинается настоящая охота. Глаза и слух настороже. Теперь вся суть в том, кто первый и кто точнее выстрелит.

Двадцать семь «кукушек» выследил и сбил Степан Помещик, двадцать семь зарубок сделал на ложе своей винтовки. Двадцать восьмая изловчилась и угодила в голову Помещика.

Жизнь и смерть солдата на фронте измеряется ущербом, причиненным врагу. Дорого обошлась фашистам гибель героя. Пять сгоревших танков, сбитый самолет. Двадцать семь «кукушек».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *