Из жизни фронтового корреспондента

фронтовой журналист
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (3 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Праздничный стол. Его накрыли в самой большой землянке. В первый раз за всю войну я оказался среди друзей. Игорь Чекин читал застольную оду, в ней «досталось» всем на свете.

— Оды читать все равно что дрова рубить, — сказал Игорь, вытирая на лбу обильный пот. — Теперь можно и чайком побаловаться. Давай махнемся: ты мне пряники и карамель, а я тебе свою порцию горячительного.

От чувства причастности к дружной фронтовой семье сделалось радостно, но радость, наверное, нужна тоже в меру. Когда ее слишком много, становится страшновато от того, что все это рано или поздно можно потерять.

— Игорь, — спросил я, — сколько раз можно выходить сухим из воды?

Этот вопрос Чекин сначала пропустил мимо ушей, потом всполошился:

— Не блажи, не городи чепухи!

Слово «чепуха» задело за живое.

Вспышкой молнии промелькнул в голове весь сорок второй год. И совсем некстати в минуту торжества припомнились напасти, которые случались и, наверное, будут еще не раз случаться у фронтовых газетчиков. Я никому и никогда о своих напастях не говорил, а тут без конца задавал Игорю вопрос:

— Сколько раз можно выходить сухим из воды?

И после каждого вопроса излагал историю за историей. И каждая, как заноза, застревала в голове.

Уж лучше бы не повторял Игорь:

— Не блажи, не городи чепухи!

…Зима сорок второго. Я искал попутчиков в полк, но не нашел. Сказали: «Дорога туда прямая, накатанная. Недавно по ней отправился обоз. Шагай. Не заблудишься».

Прошел, наверное, полпути, когда увидел невероятное: лошадей в упряжке нет, повозки разграблены. Людей тоже нет, ни живых, ни убитых, снег кругом алый-алый.

Совершенно очевидно, что обоз напоролся па немецкую засаду, но мне-то что делать? Идти вперед или назад— одна участь, нс избежать встречи с врагом. Гранаты в руки и вперед! Как никак — там передовая, бойцы в обиду не дадут…

…Было самое начало лета сорок второго, голову дурманили запахи болотных трав. Заявился я к стрелкам в землянку-избушку, а у тех глаза на лоб.

— По какой дороге шел?

— Странный вопрос. Дорога одна, по краешку болота.

— Сукин ты сын! С этой дорожки немцы только что утащили нашего связного…

…Это происходило осенью. Командир батальона встретил приветливо, очень, мол, кстати пришел корреспондент. «Собираюсь в роты. Дорогу туда не успели еще вымостить. Не беда: с кочки на кочку — и на месте!»

Шли цепочкой. Болото сплошь перемолочено снарядами и минами. Ни одного деревца, ни одного кусточка, даже чахлого.

Болотная тина ни с того ни с сего взметнулась большим фонтаном в небо.

«Ложись! — приказал комбат, плюхаясь в тину. — Засекли сволочи: рычит по-ослиному шестиствольный миномет». Комбат, прислушиваясь к свисту мин, шептал: «Перелет! Перелет!»

Связной и санитар, шагавшие в центре цепочки, не подавали голоса, лежали, уткнувшись лицом в грязь, распластав руки.

Комбат выпустил крепкое словечко, зло сплюнул:

«Сколько воюю, а такого еще не знал. Первая мина — и прямое попадание! Две похоронки придется сегодня оформлять. А мы с тобой, корреспондент, везучие. Спасло нас мертвое пространство».

фронтовой журналист

…Это было совсем недавно. Комиссар 26-й бригады сказал: «Будут интересные дела. Потерпи».

Шатался возле землянок штаба час, другой. Идет связной, вид у него невзрачный: зарос щетиной, глаза воспаленные, красные. Спрашиваю: «Ты далеко, парень? Отвечает: «В свой батальон, куда же еще?» Попросился с ним. Он ответил сонно, безразлично: «Валяй!»

В лесу вдоль хорошо протоптанной дорожки следы недавнего боя. То здесь, то там валяются убитые немцы, трофеи.

На пригорке возле самого уха просвистела пуля. Подумал, что померещилось, а следом: «жик, жик, жик!» Связной лежит на пузе, ползет, как лягушка по льду, не предупредил, что пригорок держат под прицелом вражеские снайперы: они загнали в лощину не один десяток наших солдат.

В лощине безопаснее: пуля снайпера не достанет. Но вот загудели моторы танков в ближнем лесу. Враг рассвирепел, рвутся в лощине снаряды, мины, шрапнель над головой, валятся деревья, вот таким, наверное, и бывает кромешный ад.

Все очень просто! Мгновение, и настанет вечная тишина. И в этот миг возвращается трезвый рассудок: ищи, ищи выход, не скреби руками землю, не терзай душу. Рядом образовалась глубокая воронка. Немедленно в укрытие! Слыхал, что дважды бомба и снаряд в одну точку не попадают.

Спасла та воронка. Спасла от вражеских снарядов, спасла от гусениц наших танков, рванувшихся в атаку.

Смерч, ураган откатился на запад, а я шел следом за ним собирать свежий материал. В землянке, покинутой врагом, застал ребят, снял их на намять, подробно расспросил, как протекала атака. Ушел, сказав обычное: «Ни пуха вам, ни пера». Не успел отойти несколько сот метров, как за спиной раздался взрыв. Оглянулся: от той землянки, где я только что был, не осталось и следа. Прошептал: «Вечная вам память, ребята!»

На лесной дороге встретил повара, везет в упряжке походную кухню. Подумал: раз есть щи, значит, не за горами и бойцы.

Тихо, будто и нет войны. И вдруг перед глазами пламя. Несколько мгновений спустя увидел: лошадь убита, из котла вырываются горячие струйки, шипит под ними снег. Повар держит рукой клочок рукава шинели на левом плече. Он никак не сообразит, что его собственная рука отлетела куда-то в сторону, шепчет:

— А щи, щи! Пропадут же они! Ребята который день без горячего.

Попытался его перевязать, а он в ответ сказал зло, даже свирепо:

— Не трожь.

Посоветовал:

— Шагай, парень, по тропинке, недалеко палатка, на ней красный крест. Обойдутся ребята и без щей. Я им скажу, что вины твоей в том пет.

Послушался на этот раз человек. Зажал покрепче жгута правой ладонью свежую рану, стиснул зубы, шел, не шатаясь, к санитарам.

В роте мое сообщение комментировали очень кратко:

— Мать честная! Не везет!..

Ночь в блиндаже прошла спокойно. На рассвете немцы начали лупить по блиндажу, сооруженному собственными руками, прямой наводкой. Накаты выдерживали, а земля ходила ходуном. При каждом взрыве искры сыпались из глаз, голова тупела, как после удара обухом по черепу. Тот, кто пытался выходить на воздух, тут же падал от пули снайпера. Люди сидели в этой западне до наступления ночи. И, кажется, зареклись на всю жизнь не пользоваться логовом, покинутым врагом…

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *