Как наши «языков» ловили

пленный немец

В начале марта мы сменили части Н-ской дивизии, и с той поры наша дивизия, корпус, вся 48-я армия почти до конца июня 1944 года «сидели» в обороне. Само собой разумеется, оборона эта была далеко не пассивной. Части все время «дергали» противника, заставляли его нервничать. И, конечно, вовсю работала разведка.

Нам предстояло уточнить начертания переднего края, характер обороны, группировку и досконально
изучить огневую систему противника.

Добыча «языка» представляла, если можно так выразиться интерес не только для нас, но и для штабов корпуса и армии. Каждое утро обычно начиналось с телефонного звонка «сверху» и с одного и того же вопроса. «Языка нет?». А его все не было и не было.

Но вот как-то, сейчас уже не помню точно какого числа, часов около четырех утра меня разбудили. Передо мной стояли разведчик и Амосов.

— Товарищ полковник, ребята Мамонова взяли «языка»! — доложил Амосов и, не удержавшись, расплылся в довольной улыбке.

Я приказал доставить пленного на КП. Не прошло и нескольких минут, как я увидел долгожданного «языка». Это был обер-ефрейтор.

Обросший густой рыжеватой щетиной, с длинными лохмами волос, он мелко-мелко дрожал, как во время лихорадки, от испуга и таращил на меня оловянные глаза. Из его бессвязанных слов удалось выяснить, что он числился в 135-м полку 45-й пехотной дивизии.

Разведчик лейтенант Козлов рассказал, как был взят «язык». Вследствие того, что ничейная полоса была довольно широкой, гитлеровцы на расстоянии примерно 400 метров от своей передней линии выставили боевое охранение в составе десяти человек, вооружив их пулеметами. Для наблюдения соорудили и тщательно замаскировали небольшую вышку. Перед боевым охранением было расположено минное поле и протянуто несколько рядов колючей проволоки. Наши разведчики уничтожили девять человек, а обер-ефрейтора взяли живым.

О поимке «языка» мы доложили командованию. Нам было приказано незамедлительно доставить пленного в штаб армии. Понять такую поспешность было нетрудно: сейчас каждый пленный представлял большую ценность. Некоторых из них отправляли прямо в штаб фронта, а оттуда даже в Москву. Не знаю, как сложилась дальнейшая судьба нашего первенца, но только он оказался не последним фрицем, попавшим в силки разведчиков дивизии.

допрос пленного

Спустя четыре дня разведчики Ксенофонтова (полк Костиницына) привели еще одного «языка».

— Гитлер капут! — во все горло заорал немец, едва увидел нас.

Этот оказался ефрейтором первой роты первого батальона, входящего в состав того же самого 135-го полка. Пленный дал довольно подробный материал о своей роте, но про батальон ничего путного рассказать не смог. И все-таки это была наша очередная удача. Как-никак, а с каждым допросом у нас накапливалось все больше ценных сведений о расположении врага, о его огневой системе.

Следующий «язык» был захвачен нашими разведчиками в двадцатых числах апреля. Этот, не в пример предыдущим, был маленький, щупленький, словно осенний цыпленок. В чем душа держалась, не понятно.

Поначалу от него не могли добиться ни слова. Лишь после того, как поднесли ему сто граммов спирта и накормили нашим солдатским обедом, он начал постепенно приходить в себя. Оказывается, ему внушили, что поймав пленного русские без разбора вешают его на первой осине. Естественно, оказавшись в наших руках, он был так потрясен, что потерял дар речи.

Этот пленный из состава первого батальона 135-го полка, несмотря на тщедушный вид, оказался довольно башковитым. От него мы получили ценные сведения не только о роте, но и в целом о батальоне. Он толково обрисовал линию обороны, систему огня, причем помог нанести все данные на карту.

Я не случайно столь подробно остановился на этих будничных моментах фронтовой жизни. Захваченные нами «языки» имели большое значение не только для дивизии, но также для корпуса и армии в целом. К тому же сам опыт поимки «языка» — немалое, рискованное дело. Разведчикам дивизии, насколько мне помнится, всегда сопутствовала удача, все намеченные и проведенные разведывательные действия они выполняли точно и в срок. Именно поэтому прибывающие к нам представители Военного совета и штаба корпуса интересовались мельчайшими деталями захвата «языков», а затем распространяли опыт разведчиков дивизии в других соединениях.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *