Как отделение 20 суток из окружения выходило

Солдаты идут по снегу ВОВ

Однажды Рахимбай Раимов узнал, что наши ночью оставили Харьков. Это было уже где-то под Борисовкой, он лежал в снегу и прислушивался к грохоту артиллерии, и не понимал, почему стреляют со всех четырех сторон.

Два дня спустя полк, в котором находился батальон, а по сути дела, не батальон, а взвод, оказался в окружении.

Все тот же лес: ели, сосны, густые ветви со снежными подушками. Мокрый снег. Если днем глядеть вдоль стволов, видно, как с южной стороны ствола, освещенного солнцем, появляются капли. Снег оседает, и на земле вокруг стволов появляются круглые воронки.

Приказ: не курить. Приказ: днем лежать без движения. Приказ: рассредоточиться по отделениям. Приказ: двигаться только ночью за день намокает одежда, даже если лежать на еловых ветках.

Ночью во время движения чуть подсыхают брюки и телогрейка. Но все равно мокрые. И дорога мокрая, и одежда мокрая. От пота, от снега.

Полк идет на восток. Пробирается лесными тропами. После тщательной разведки пересекает лесные дороги. Никого — ни людей, ни зверей. Только полк, попавший в окружение. Да птицы, растревоженные войной и весной.

Первые дни норма была по четверти пачки горохового концентрата на человека и по половине сухаря. Потом по половине сухаря. Потом поровну разделили все продовольствие, что было. В кармане шинели Рахимбая лежали сухарь и большой кусок сахара. На сколько их хватит? Должно хватить до конца! А когда конец? Неизвестно.

Сначала были слышны отголоски боя — то впереди, то сзади, то справа, то слева. На десятый день похода бои затихли. Только иногда впереди, на востоке, вспыхивало далекое огневое зарево.3 солдата бегут в атаку по лесу вов

В отделении было десять человек.Семеро могли идти сами, двоих приходилось поддерживать, одного несли.

Когда на двадцатый день услыхали перестрелку, обрадовались. Это было в густом лесу, и даже слабые попытались идти сами.

Утопая по колено в грязном снегу, в глине, они шли навстречу выстрелам. К утру бой затих. Рахимбай, притаившись в кустах, увидел, как по лесной дороге проехало несколько машин с немецкими солдатами. Он подошел еще ближе и перебежал дорогу. Потом бежал не останавливаясь. И сердце у него колотилось, а от шинели шел пар. И только когда на опушке его окрикнули:

— Стой! Кто идет?

Он мешая русские слова с таджикскими, обнял какого-то бородатого бойца, хотел сразу потащить его за собой, но пришлось идти в штаб батальона. А идти ему было трудно, и его поддерживали его новые товарищи.

День спустя все вышедшие из окружения были в медсанбате, и там им не разрешали подниматься целых пятнадцать дней. Первые дни их поили чаем и бульоном с ложечки. И потом еще бойцам долго казалось что они не могут наесться.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *