Как почтальон свой дивизион потерял

Как почтальон свой дивизион потерял
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Однажды я опять не застал почты на месте. Разыскал ее только на третьи сутки, благодаря тому, что случайно попал на машину политотдела армии. Однако на почте ничего не смог получить. Там завал. Газеты, чтобы не таскать за собой лишний груз, раздавали любым проходящим частям. А письма еще не разобраны, валяются в мешках.

Почтальоны помогали разбирать этот хаос. Мне пришлось задержаться. В штабе бронетанковых и моторизованных войск, где я получал пакет для дивизиона, меня предупредили, что добраться обратно в Воронеж будет трудно, машины туда почти не ходят.

Но в это время в штаб на своем грузовике приехали заместитель командира дивизиона М. И. Толстых, интендант Я. И. Гринбаум и с ними несколько бойцов. Обратно поехали вместе с ними. Однако, не доезжая до расположения дивизиона километров 90, машина прочно застряла в снегу.

Израсходовали весь бензин, но так и не выбрались. Старший лейтенант Толстых послал меня в дивизион, строго настрого предупредив, что пакет особой важности и очень срочный. Дал мне в сопровождение красноармейца и приказал, чтобы мы вернулись в деревню, где застряла машина, с бензином и продуктами.

Долго рассказывать, как мы добирались, но все же успели в срок. Я передал пакет. И, конечно, не подозревал, что из-за него едва не потеряю свой дивизион.

Измученный, повалился спать. А в пять утра меня снова подняли: лошадь готова, бензин и продукты — в санях, надо ехать на выручку оставшихся у грузовика. За коновозчика дали мне ефрейтора Антонова.

В тот же день к вечеру, едва не запалив лошадь, мы добрались до деревеньки, где должны были встретиться с Толстых. Но ни командира, ни машины на месте не оказалось. Жители рассказали, что их вытащили какие-то военные, дали бензин и грузовик уехал.

Пришлось нам, несолоно хлебавши, возвращаться в дивизион. Измученная лошадь еле тянула тяжелые окованные сани, так что вернулись мы только спустя трое суток.

Но и дивизиона на месте не застали. Оказалось, в пакете, который я привез Шевелеву, дивизиону предписывалось передислоцироваться на станцию Долгоруково — между Касторной и Ельцом. Комендант станции Отрожка вручил нам письмо адъютанта дивизиона Кадамова с распоряжением двигаться через Касторную в Долгоруково и ждать там. Однако никаких официальных документов приложено не было.

В Долгоруково опять не нашли мы нашего дивизиона. Прождав несколько дней, решили ехать в Елец. Но там не могли сыскать даже следов. На почте оказалось много писем, но где наши бронепоезда, никто не знал. Через начальника по передвижению войск армии я запросил: где же все-таки искать? Ничего вразумительного не ответили, сказали только, что дивизион передан другому фронту.

Веселенькая история! Мы ведь остались без продуктов, без фуража, не имея ни документов, ни продааттестата. Да еще ко всему оттепель, а мы в валенках, полушубках, на санях. Куда податься, кому пожаловаться?

Еще раз забрали с полевой почты письма. Теперь их стало два мешка. Решаем вернуться в Отрожку и начать розыски заново.

Продукты, предназначавшиеся для группы Толстых, мы съели, бензин обменяли на корм для коня. Передвигались только по утрам, когда немножко подмораживало. Ночевали где придется.

Лошадь нехотя жевала солому с крыш уцелевших сараев. Я хотел оставить ее с возницей и выехать на попутных вперед. Но он — ни в какую, боялся, как бы не приняли за дезертира.

Проклинал меня, но одного не отпускал. Дело в том, что хотя официальных документов у нас не было, зато были справки с отметками комендантов. Так что за дезертиров нас принять нельзя было. Но ведь справки выдавались на двоих, пополам их не разорвешь.

Как почтальон свой дивизион потерял

Однажды мы, вконец обессиленные, не смогли вытащить саней из глубокой колеи, молча сидели и курили. От голодной, отощавшей лошади валил пар. Подъехали три машины с солдатами. Они набросились с криком: «Сворачивай!» А мы бы и рады — не можем. В это время вышел из кабины капитан.

— Ребята! — крикнул он. — Это же люди с бронепоездов, которые под Воронежем отличились.

Тут я признал того самого капитана из штаба, который вручал мне последний пакет. Он сказал мне по секрету, как связному, что наш дивизион получил второй приказ — двигаться на Лиски и далее на фронт.

Ура! Теперь мы знали, куда ехать. Тем временем солдаты протащили наши сани вместе с лошадью до хорошей дороги. Дали нам хлеба и большую банку консервов, а для лошади — сенную подстилку из кузовов.

С грехом пополам добрались до Отрожки, через коменданта сдали лошадь воинской части, получили паек и поездом уехали в Лиски, а потом в Валуйки.

4 марта, грязные и измученные, заявились в дивизион, который только что отразил нападение вражеских самолетов. Направились к штабному вагону, чтобы по всей форме доложить о прибытии.

В дверях вагона нас встретил майор Ерин, приказал немедленно раздать почту и явиться к командиру дивизиона. От холодного приема сердце у меня екнуло. Мой спутник, видя такую строгость, вовсе скис, стал опять хныкать:

— Не миновать нам штрафника.

Всю дорогу он мне действовал на нервы, всю дорогу бубнил, что нас изловят и расстреляют как дезертиров. Он даже подобрал где-то пулемет весом не меньше полутора пудов и все время таскал его с собой как возможное оправдание.

Теперь этот трофей лежал около мешков с письмами. Я был зол на весь свет, не слушал приветствий, участливых расспросов и бил по рукам тех, кто норовил залезть в мешок без спросу.

Забрались в вагон к оружейникам и быстро разобрали с помощью старшины почту.

Хмурый, направился я в штаб. Там были майоры Шевелев и Ерин, адъютант Кадамов, другие командиры. Я стал рассказывать, как и что с нами произошло. Предъявил все справки и расписки.

И последней вручил справку коменданта Отрожки, что лошадь хромает, сильно отощала, что мы ее сдали. В это время старшина принес несколько писем. Я видел, как просияли лица командиров. Майор Шевелев, обращаясь к старшине, сказал:

— Выдать им новое белье и обмундирование, накормить.

А Ерин добавил:

— Можно еще кое-чего к обеду.

— Как вел себя ефрейтор Антонов? —спросил командир дивизиона.

— Очень хорошо, товарищ майор. Только сожалеет о лошади и боится, как бы ему за нее не влетело.

Командир о чем-то тихо переговорил с Ериным и Кадамовым и вновь обратился ко мне:

— За своевременное выполнение задания по доставке приказа о передислокации, за то, что в трудных условиях не отстали от части, а разыскали ее и доставили почту, вам будет присвоено звание ефрейтора. А теперь идите, можете отдохнуть три дня. Пришлите Антонова.

Вот так. Во всех боях в кусты не прятался, а первую лычку получил на работе почтальона и связного.

У вагона меня нетерпеливо поджидал Антонов. И тут, как я ни рад был за благополучный исход дела, я все-таки решил на нем отыграться. Сделал грустное лицо и сказал, что мне дали трое суток ареста, а ему, как ефрейтору, то есть старшему по званию, за потерянную лошадь да за пулемет, который он стащил у пехотинцев, не знаю, что и будет.

Он побледнел.

— Что же мне теперь делать?

— А ты тащи им пулемет и сразу показывай, что он не русский, а немецкий, трофейный. Может, подобреют, заменят чем-нибудь штрафную роту.

После майор Ерин рассказывал, как Антонов влез с пулеметом в штаб и до того всех рассмешил своей оправдательной речью, что его даже расспрашивать ни о чем не стали, а поблагодарили за хорошую службу, за помощь почтальону. После этого лицо у него было таким, что я даже на улице слышал раскаты хохота.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *