Как Советские войска немцев по лесу ловили

советские солдаты в лесу

В разгар операции «Багратион» в результате успешного наступления Советской Армии в районе Витебска были окружены крупные силы немецко-фашистских войск. Но одной пехотной дивизии противника все же удалось прорваться юго-западнее Витебска. На ее ликвидацию советское командование бросило дивизию генерала Городовикова.

В ходе боев по ранению вышел из строя командир передового батальона майор Стручин. Городовиков решил назначить на эту должность вернувшегося из госпиталя капитана Губкина: вызвав его к себе, комдив усомнился — не слишком ли юн офицер? Ему было только двадцать четыре года. Но, узнав, что Губкин — участник обороны Сталинграда и до ранения командовал батальоном, Городовиков сказал твердо:

— Примите командование батальоном Стручина!

— Есть, принять батальон Стручина! — не очень уверенно ответил Губкин.

Вступать в командование в ходе сражения, не зная людей, задача не из легких. Генерал заметил это и поспешил ободрить капитана:

— В батальоне замечательный комиссар, — так еще долго на фронте продолжали называть замполитов, — с большим жизненным опытом, на него можете полностью положиться. Вам предстоит трудная задача: прочесывать лес под Витебском.

Приняв командование, Губкин прежде всего познакомился с замполитом — младшим лейтенантом Федором Алексеевичем Костиным. Тот был старше комбата на шестнадцать лет. Среднего роста, широкий в плечах, крепкого телосложения, он, судя по всему, обладал незаурядной физической силой да и выдержкой.

Внушительная разница в возрасте, большой жизненный опыт замполита несколько смутили Губкина. Как-то они сработаются? Удивило комбата то, что Костин — всего лишь младший лейтенант.

— Дивизию только что ввели в сражение, батальон примете в бою, — непринужденно сказал комбату замполит, — узнаете всех в деле.

— А кто у нас зам по строевой? — спросил Костина Губкин.

— Старший лейтенант Угрюмов. Да вот и сам он идет навстречу.

Губкин остановил взгляд на фуражке Угрюмова с голубым околышем. «Видно, служил в десантных войсках, не успел получить новое обмундирование», — решил комбат.

Роты шли по хорошо укатанной грунтовой дороге. Костин на ходу представил комбату парторга батальона капитана Коршунова — высокого, сухощавого, тоже в годах — и комсорга батальона младшего лейтенанта Савичева — жизнерадостного молодого блондина, с лица которого, казалось, не сходила улыбка.

Комбат делился со своими заместителями планом предстоящего лесного боя. Костин отвечал коротко, но весомо. Держался он с достоинством. Губкину казалось, будто он давно знает Костина, хотя познакомился с ним всего час назад.

Солнце было уже в зените, когда роты втянулись в самую глубь леса. Особенно трудно было пробираться сквозь заросли малинника и орешника расчетам станковых пулеметов и минометов. Низко свисавшие еловые ветки били по глазам.

Тишину оборвал внезапный выстрел. Старший лейтенант Угрюмов словно споткнулся — и упал. Подбежавший военфельдшер уже не мог оказать ему помощь — вражеская пуля угодила в сердце. «Уж не яркая ли фуражка сделала Угрюмова приметной мишенью?»— с болью подумал Губкин.

Стали двигаться еще медленнее, осторожнее, пристально глядя по сторонам. Ординарец комбата Семенов приметил фашиста, засевшего на дереве. Солдаты открыли ответный огонь по «кукушке», и фашист свалился с дерева.

Прочесывая лес, бойцы Губкина взяли сначала троих пленных, через какое-то время — еще четверых. Это заставило еще более насторожиться. Разговоры стихли, повысилась бдительность. Теперь уже все видели, что во многих местах трава примята: верно, совсем недавно здесь прошла большая вражеская колонна.

Чем дальше углублялись в лес, тем больше встречалось солдат противника. Многие из них предпочитали сдаваться. Пленных насчитывалось уже около сотни. Взвод автоматчиков — резерв комбата — был почти полностью выделен для их охраны.

Прочесывая лес, стрелковые роты ушли далеко вперед. Комбат выслал к ним связных. Один из них вскоре вернулся и доложил, что к первой роте подойти нельзя — в их боевые порядки вклинились гитлеровцы, завязалась перестрелка. Губкин окинул тревожным взглядом толпу пленных: не бросятся ли они на немногочисленных конвоиров? Костин, заметив нервозность комбата, попросил его отойти в сторонку:

— Обстановка сложная, капитан! Давайте вместе обсудим ситуацию.

— Товарищ младший лейтенант! — Губкин сделал упор на последнее слово, пытаясь поставить этим некую незримую черту между собой и замполитом.

Костин, почувствовав, что задел самолюбие комбата, замолчал.

Немного поостыв, Губкин нарушил молчание:

— Чем недовольны, комиссар?

— Всем доволен. Только вы, гляжу, суетиться начали. Это уж совсем некстати. Роты ведут организованный бой в лесу. Сигнал зеленой ракетой не подают. Значит, в помощи не нуждаются.

Разговор комбата с замполитом был прерван телефонным звонком. Капитана Губкина вызывал к аппарату начальник штаба полка.

— Так сколько, вы говорите, пленили гитлеровцев? — спросил тот.

— Сто двенадцать.

— Мало. Командир третьего батальона старший лейтенант Семиколенов взял более двухсот. Усильте активность.

немцы в плену

Батальон углублялся все дальше и дальше в лес. Начались сплошные заросли. Идти стало намного труднее. Зловещая тишина, повисшая в воздухе, действовала удручающе.

Внезапно треснули сучья, послышался возглас идущего впереди дозорного:

— Стой, кто идет?

Из самой чащобы вышли командир третьего батальона и его ординарец, с ног до головы промокшие, в грязи. Выяснилось, что Семиколенов, увлекшись поиском пленных, потерял управление батальоном. Гитлеровцам удалось захватить его штаб.

Губкин с Костиным предложили Семиколенову вместе продолжать поиск разрозненных подразделений.

Батальон Губкина прошел еще около километра. Командир второй стрелковой роты доложил, что совместно с первой ротой сдерживает натиск арьергардных подразделений противника. Губкин тотчас же выдвинулся вперед, чтобы самому руководить боем. Дружной контратакой сопротивление фашистов было сломлено.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *