Как увели танк комбрига

Т-34 в лесу

Однажды в руки советских разведчиков попал приказ командира одного из немецких корпусов, в котором хвастливо заявлялось, что русские выдохлись и вряд ли что-нибудь предпримут в ближайшее время. А если даже и предпримут, то все их усилия разобьются о хорошо подготовленные оборонительные рубежи.

Да, оборона врага была мощная. Из показаний «языков» было известно, что немецко-фашистские войска в районе Сандомира целых четыре месяца укрепляли и совершенствовали оборону и прорвать ее не так просто.

Советское командование готовилось взломать и эту сверхмощную оборонительную линию врага. Готовилось долго и основательно. Отсюда, с сандомирского плацдарма, стрелы на картах были нацелены прямо на Берлин.

Подготовка велась в строжайшей тайне. И лишь когда на плацдарме стало слишком тесно, все поняли: скоро начнется. И по всей вероятности, завтра утром. Вон вслед за разведчиками в ночь, к переднему краю, ушли и саперы. А эти, как правило, вступают в дело незадолго до времени «Ч».

Пасмурное утро 12 января. Тяжелые грязно-серые облака плыли так низко, что казалось, вот-вот зацепят за верхушки антенных штырей. Танкисты пристроились на трансмиссиях боевых машин, хмуро поглядывали на низкое непроглядное небо. Гадали: сорвется начало наступления или нет? Погодка — хозяин и собаку из дома не выгонит. А для авиации и артиллерии такая непроглядь — гиблое дело.

Чтобы как-то скоротать томительные минуты, механик-водитель комбриговского танка нашел себе занятие — до сухого сияния протирал стекла приборов. И нет-нет да и бросал взгляд на комбрига полковника Пушкарева, который отдавал какие-то распоряжения офицерам штаба бригады и по тому, как те слушали, то и дело посматривали на свои часы, догадывался, что время «Ч» вот-вот наступит.

В самом деле, вскоре из-за Вислы, всколыхнув воздух, раздался гром первого тысячеорудийного залпа. В него тут же вплелось скрипучее завывание «катюш». Серое небо прошили огненные трассы. Все это, визжа, шелестя и свистя, летело в сторону противника.

Так продолжалось минут сорок. И вдруг наступила Тишина. Настороженная, ждущая. А через полчаса снова загрохотало с утроенной силой. И тут же раздалась команда: «По машинам!»

Танки двинулись вперед. Они должны были вместе с частями 172-й стрелковой дивизии прорвать оборону врага и к исходу дня овладеть рядом населенных пунктов. Затем, развивая наступление на город Кельце, пробить брешь на стыке оборонительных рубежей войск противника и ввести за собой в этот прорыв соединения 4-й танковой армии.

Вначале казалось, что после столь мощной артподготовки враг вряд ли сможет оказать сколько-нибудь серьезное сопротивление. Но вскоре батальоны были встречены довольно организованным артиллерийским огнем противника. Пришлось развернуться в линию и вступить в бой.

Механик-водитель тридцатьчетверки полковника Пушкарева впервые наблюдал атаку подразделений бригады со стороны, как бы в роли пассивного зрителя. Видел, как вспыхнула одна тридцатьчетверка, другая. Как выскочили из них поредевшие экипажи, и все это на его глазах. Он же сам должен стоять на этой проклятой высоте, ждать команды комбрига да кусать с досады губы.

И все-таки противника из местечка выбили довольно быстро. Затем почти с ходу овладели еще тремя населенными пунктами. Здесь простояли сутки, отбивая контратаки фашистов. Утром 14 января двинулись дальше к Кельце.

В бою за этот городок довелось сходить в атаку и комбриговскому танку. В последнюю свою атаку, хотя конец войне был еще не так близок.

А было это так. Продвигаясь следом за батальонами, механик на какие-то считанные секунды отвлекся, наблюдая, как тридцатьчетверка комбата Хватова охотится за умело маневрирующим на поле боя фашистским «тигром». Отвлекся и попал одной гусеницей во вражескую траншею.

Полковник Пушкарев не стал ждать, когда механик выберется из ловушки. Оставив в тридцатьчетверке своего механика-водителя, он с остальными членами экипажа пересел в подоспевший бронетранспортер и двинулся дальше.

Но танк все-таки сумел выехать из траншеи и поспешил за ушедшими вперед батальонами. Подоспел к атакующим вовремя: тридцатьчетверка майора Хватова, оказавшаяся рядом с его танком, вдруг вспыхнула, и ее экипаж еле успел покинуть горящую машину. В спешке Хватов, видимо, принял его танк за одну из машин своего батальона.

Потому, не раздумывая, вскочил на ее трансмиссию, а оттуда — в башню. Вслед за ним туда же ввалились его башнер и стрелок-радист.Т-34 на марше

Майор тут же приказал Петру увеличить скорость. Тот, не дожидаясь объяснения, выполнил приказ. Одними из первых они ворвались на окраину Кельце. Сожгли «королевский тигр», сбили гусеницами три противотанковых орудия.

Уже после боя, когда фашистов отбросили от Кельце, майор Хватов, вылезая из танка, решил похвалить механика-водителя за четкое выполнение команд во время атаки. Подойдя к его откинутому люку, он, увидев Петра, озадаченно сбил на затылок шлемофон и даже присвистнул.

— Вот это да-а! Выходит, я у самого комбрига танк увел! Ну и будет мне теперь баня!

— Ничего не будет, товарищ майор,— улыбнулся в ответ Петр,— Полковник Пушкарев сегодня с бронетранспортера боем руководил. А я вроде на подхвате.

Не докончил, замолчал. Не хотелось со своими объяснениями, ведь и в самом деле стыдно: мастер вождения, а угодил в траншею, упасть в глазах геройского комбата. Однако немаловажно и то, что искупил свою вину. Сверхмощный фашистский танк сожгли, а в этом есть и его заслуга.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *