Как жили люди в период между двумя мировыми войнами

ВОВ
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

До последних лет мы редко говорили, да и думали, пожалуй, о том, как трудно жило поколение людей, оказавшихся в том отрезке времени, который отсекли две войны. Даже когда был мир, им жилось сложно.

Милая Тамарочка,— пишет мать, уехавшая с отчимом в Грозный,— до нас дошли слухи, что в Ленинграде и Москве продается белый хлеб по коммерческой цене, по 4,50 за кило. Вот счастливые! Неужели правда? Если это действительно правда, то я вас прошу купить нам с дядей Колей, посушить и прислать.

Томуся, здесь ходят слухи, что будто бы будут повсеместно отбирать музыкальные инструменты, как то: пианино и рояли у всех решительно. Здесь некоторые уже начинают продавать. Узнай все, как у вас в Ленинграде, все ли спокойно относительно отобрания инструментов. Как Леда, играет ли он на рояле?

Огорчений пропасть — реальных и ожидаемых. Потеря калош на вешалке в любительском театре — почти трагедия: других не достать. Но вот и о радостном: мама удачно дебютировала в спектакле. Тебя интригует, какая же роль у меня? Дорогая Тамарочка, роль очень маленькая, эпизодическая, но довольно-таки характерная и с ней надо умело справиться, мне помогла моя природная восторженность. У нас в драмкружке усиленно готовят монтаж к Ленинским дням. Весь кружок участвует, я тоже. Дядя Коля будет в роли чеченца.

письма

Дорогая моя крошка, как я устала, если бы только знала! Вернулась только что с базара. Знаешь, сколь ко стоит здесь картофель? Одна штучка (картофелина) величиною с коробок спичек — рубль. Ну, довольно плакать о жизни тяжелой, о голоде, уж это так неприятно и тяжело, что мы поговорим, детка моя, о чем- нибудь другом. Ты уже знаешь, что в «Грозе» я участвую в роли Кабанихи. Так вот, мое золотко, ты можешь своей мамой гордиться. Хвалили меня лично и за глаза.

Письма. Груды писем. А в них среди бытовых (интересных лишь для близких) подробностей — строчки, говорящие о времени. Мы вернулись сегодня домой в 11 часов вечера с лекции бывшего председателя «Грознефти» о поездке в Америку для изучения нефтяного дела. Он умница, и доклад его был интересен, хотя и продолжался четыре часа.

Длинные, длинные письма, которые они писали, стараясь заполнить до конца и одну, и другую половину большого листа, до самой последней линейки, клеточки под нею, и таких листов в каждом письме несколько. Долгие разговоры в письмах. По телефону тогда не переговаривались. А телеграммы, считали, «очень мало говорят уму и ничего не говорят сердцу».

Чего только не узнаешь из писем! Вот, например, пишет Анастасия Дмитриевна (мама Ася) уже из Ленинграда сыну: Как прошли у вас Майские торжества? У нас же здесь удивительно красиво и грандиозно. Во-первых, погода чудная, совсем лето, весны не было. Все ходят в одних платьях, настолько жарко и хорошо. На Первомайских праздниках все были одеты в праздничные костюмы и платья, на Невском проспекте множество публики, яблоку негде упасть. Не только в первый день, но и во второй тоже. В этом году было особенно красиво и грандиозно.

А вот имя Ростислава появилось в письме отчима Тамары, Николая Илларионовича. Можно себе представить по этим строкам, как рассказывала Тамара своим родным о новом друге.

…Из твоего письма видно, что несомненно имеет на тебя значительное влияние тот молодой человек. По твоим словам, он чрезвычайно разносторонен, удивительно умен, начитан и развит, высоко интеллигентен. Из дальнейшего оказывается, что он свой парень для рабочих, сразу завоевывает уважение и любовь не только среди своих ребят, но и стариков (какой же старичок поделился с тобой своими мыслями?), что у него поразительно честное отношение к жизни и к людям, что он очень добр, отзывчив и чуток, всегда готов оказать какую-либо дружескую услугу. Кроме того, оказывается, он замечательный художник и даже поэт, словом, «исключительная личность»!!!

После таких дифирамбов личности всех других «ребят» в моем представлении так потускнели, что нам с тобой вряд ли придется о них говорить. Попасть под влияние такой интересной личности неплохо, и тебя, значит, можно поздравить. Вот только происхождение, по твоим словам, подкачало: «из дворянской семьи», вот это, черт возьми, с его стороны большая неосторожность, но и то сказать, не проявил же он тут слишком большой неосмотрительности, то есть в выборе своих родителей. Бога ради, не подумай, Тамарочка, что я хочу непременно чуть-чуть поиздеваться над тобой и твоими приятелями и твоими аттестациями. Ты знаешь, что я неизменно к тебе расположен и очень хочу тебе верить, да, в общем, и верю. Правда, по своему образу мыслей я в значительной степени скептик, но если ты даже наполовину только права в обрисовании личности, «Славы», то слава ему, слава и ныне, и присно, и во веки (не веков, конечно, а на ваши века).

Вот уже и первые приветы на двоих: Хорошо, что вы занимаетесь зарядкой. Приветствую. Заряжайтесь! Ваша жизнь впереди! Катанье на лыжах — хорошая штука, здоровая вещь. Катайся, детка, катайся на здоровье, только теплее одевайся. Привет Ледику дорогому, поцелуй его. Славу тоже крепко целую. Ваша мама.

Длинные письма, долгие разговоры любящих людей. Беспокойство старших, их радость при каждом малом свидетельстве того, что младшие будут счастливы.

Ростислав Хотинский и Тамара Андреева поженились в 1931 году. Ему — двадцать один, ей — восемнадцать. Мне кажется, я вижу их жизнь, движимую вдохновенной энергией Ростислава, их общим—и для времени типичным— стремлением к высокому. У знаменитой пианистки Марии Вениаминовны Юдиной прочла близкие к этому моему представлению строки о жизни ее современников: «Итак, юность наша, многих людей искусства, науки, практической жизни была окрашена бескорыстием, бедностью, отдаленным гулом грохота гражданской войны, если угодно — романтизмом, убежденной и органической идеализацией событий и людей, и друг друга; в центре всех и каждого стояло искание истины…

Каждый на свой лад мог повторить дивные слова Блока: «Я слышу шум переворачиваемых страниц истории». Мы не искали покоя, благоустройства, накопления; мы довольствовались воблой и лепешками из картофельной шелухи, веревочными туфлями, потертой одеждой… Мы вставали и ложились со стихами, иные с музыкой, в некоторых других так же крепко и прочно заложено было внутреннее сознание своей творческой миссии в искусстве или науке; они — и молодые, и старые — были всегда спокойны, уверены в закономерности всего совершающегося, бурные волны конкретного бытия разбивались у ног их возвышенной философичности…»

Как великолепно выражен здесь образ жизни, когда нет быта, но есть — бытие! Бытие — не приземленно конкретное, а наполненное постоянным определением себя в этом мире, своего места в движении человечества к лучшим дням. И это было завидное бытие!

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *