Когда в отряд прибывает пополнение, повара особенно рады

партизаны

О том, что минчане благополучно добрались в отряд, на другой же день сообщил нам Семен Юхович — Клим. Он приезжал в Дзержинск на молочный завод и по пути заглянул ко мне домой.

— Надо бы познакомиться с товарищами.

— Приезжай завтра, сходим в отряд, — согласился Клим.

В конце смены я зашел к Дробленову-старшему и сказал, что думаю съездить в лес.

— Поезжай. Скажешь Функу (он был начальником нашего цеха), что шеф отпустил зубы лечить. Перевяжи щеку платком.

Членам комитета хотелось узнать также, как прижились в отряде новоселковцы, которых пришлось срочно отправить в лес. Дело было вот в чем: подпольщику из управы Михаилу Горленко стало известно, что житель Новоселок Шмигельский, работавший шофером у Дмитриева, рассказал своему шефу, будто новоселковские комсомольцы распространяют листовки. Над ребятами нависла угроза. Предупредить их отправился Владимир Чупецкий. В тот же день в отряд ушли Надежда Мамнева, Сергей Бурко и еще несколько новоселковских комсомольцев.

Семен Юхович был дома. Он стоял возле хаты и, смачивая полотенце в ведре с водой, прикладывал его к синяку под глазом.

— Кто тебя так разукрасил? Не Елена ли? — пошутил я, глянув на стоявшую рядом жену Семена.

— Хлопцы из отряда. Просил слегка ударить при людях, когда буду ехать с бидонами, чтобы, мол, знал, как поить молоком немцев. А они, видишь, перестарались.

— Эх, Семен, Семен! — укоризненно покачала головой Елена. — Забываешь ты, что у нас пятеро детей.

— Помню, помню, — обнял Семен жену. — Потому и терплю тумаки даже от друзей. Зато теперь никто в деревне не скажет, что Юхович с партизанами связан.

Наскоро перекусив, мы сели на велосипеды и поехали в сторону леса.

Семену были знакомы каждая тропинка, каждый куст.

— Вот под той елью, — показал он на могучее разлапистое дерево, перевязанное у основания лозой (это была Климова метка), — припрятаны патроны. Может, прихватим? Подарок хлопцам будет.

Привязав к седлам велосипедов по цинковой коробке с патронами, мы продолжали путь, местами буквально продираясь сквозь густой ельник. Расположение лагеря обнаружили по дымку костра: женщины готовили обед.

С приездом минских товарищей лагерь заметно преобразился. Стало людно, прибавилось шалашей. Особенно почувствовали пополнение повара.

— Что, мало теперь одного котла? — пошутил Клим, подойдя к костру, у которого хлопотали девушки.

— Да, работы прибавилось, — ответила одна из них.

— Зато хлопцы какие приехали! — покраснев от смущения, сказала другая.

Все весело рассмеялись.

Подошли подрывники во главе с Егором Рубанченко. Они только что вернулись с задания — подорвали эшелон возле Колосово. Стали наперебой рассказывать, как это было, как на обратном пути встретились с полицейскими.

— Весь боезапас извел, — с досадой вертел в руках пустой диск от ППД Семен Бобров.

— Не горюй, это дело поправимое. Мы тут кое-что подбросили вам, — успокоил его Клим, — А теперь отдохните с дороги. Сытый голодного не разумеет, — обвел он своим добрым взглядом хлопцев. Юхович любил при случае ввернуть поговорку.

Отряд жил бивачной жизнью. Кто-то, прикрепив к дереву осколок зеркальца, брился. Другие чистили винтовки, набивали патронами диски и пулеметные ленты, чинили обмундирование. В сторонке двое подрывников мастерили самодельные мины.

Под густой елью шло партийное собрание: коммунисты принимали в свои ряды Михаила Голубцова. Когда мы подошли, председательствующий зачитывал рекомендации, а затем спросил, кто желает высказаться.

партизанское собрание

— Я дал рекомендацию Голубцову потому, — взял слово секретарь парторганизации Алексей Мурашов, — что не раз ходил с ним в бой. Помните, как отважно он вел себя, когда мы освобождали заключенных из дзержинской тюрьмы? Боец он выдержанный, волевой. Такой достоин быть в рядах нашей партии.

Сергей Рыжак, Емельян Деминщонок тоже говорили о храбрости Голубцова, его преданности Родине. Проголосовали единодушно. Голубцов взволнованно сказал:

— Спасибо за доверие, товарищи.

Теперь в отрядной парторганизации было семь человек. Не много. Но их влияние чувствовалось. Коммунисты показывали пример организованности, стойкости и отваги.

Они обсудили и другие вопросы. Говорили о необходимости обучения людей военному делу, ведь в отряде были не только военнослужащие, уже участвовавшие в боях, но и такие, кто никогда не держал в руках оружия. Шла речь о политическом воспитании, идейной закалке партизан — коммунистов и беспартийных, вчерашних рабочих и колхозников, об усилении политической работы в деревнях. Тут же выделили агитаторов.

Кто-то, помню, очень резко говорил о нарушителях дисциплины, любителях самогона.

— Ты прав, — поддержал его Рыжак, — без дисциплины не будет боевого отряда, мы не сможем успешно сражаться с врагом. Надо, чтобы все партизаны приняли присягу.

Рыжаку и Мурашову поручили подготовить текст партизанской клятвы.

Минские товарищи рассказали нам о деятельности подпольной организации на ТЭЦ-2. Володя Омельянюк был прав: Ярославцев действительно оказался человеком редкого обаяния и с первого же знакомства пришелся партизанам по душе. У него было спокойное, доброе лицо, ясный взгляд, что присуще людям нравственно чистым и твердым. Это был настоящий коммунист. Он хорошо знал военное дело и вскоре стал начальником штаба отряда.

Все прибывшие в отряд минчане произвели приятное впечатление. Мы договорились, каким образом будем поддерживать связь с оставшимися на ТЭЦ подпольщиками. Решили, что надо готовить там новую группу для отправки в отряд.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *