Концлагеря для поляков в Силезии

Концлагеря для поляков в Силезии
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Лагеря для поляков имели четырехступенчатую организационную систему, в которой высшей инстанцией было Главное управление ФОМИ, а низшей — лагерное начальство. Промежуточными звеньями являлись Оперативное командование ФОМИ в Верхней Силезии, наделенное широкими полномочиями, и повятовое руководство лагерями. Как установлено, два последних действовали в Рацибоже и Хожове.

Не вызывает сомнения тот факт, что гитлеровцы собирались расширить сеть лагерей для поляков, что подтверждают сохранившиеся документы. Однако существовавших в 1942 и 1943 годах лагерей было мало для реализации текущих политических задач. Количество находившихся в лагерях заключенных постоянно менялось в результате отправки на работы в Германию, смертности, вывоза несовершеннолетних, оставшихся без родителей детей, признанных «ценными в расовом отношении», принятия «фолькслисте», следствием чего было освобождение из лагеря, отдельных выселений в генерал-губернаторство. Имели место случаи; когда заключенных расстреливало гестапо.

Там пребывало 220 детей в возрасте от 2 недель до 16 лет, из них 12 младенцев. Последние были привезены без матерей, они прибыли лишь на следующий день (8 женщин). Знаменателен тот факт, что местом для детского лагеря было выбрано именно Погжебене, где не хватало воды, о чем говорится в переписке немецких властей.

Единственной заботой родителей и родственников было сохранить детям жизнь, что представлялось возможным, если удавалось раздобыть вне лагеря такое количество продуктов, какое было необходимо для восполнения лагерного пайка. За это грозили суровые наказания местным жителям и еще более суровые заключенным.

За попытку зайти по дороге на работу в продуктовый магазин один из мужчин, Станислав Потычка, был жестоко избит лагерной охраной в Чеховицах. Он лежал без сознания целый месяц. В этом же лагере охранник так сильно ударил ребенка нескольких лет, который принес больной матери свою порцию молока и второй раз встал в очередь, что он потерял сознание. Родители делились своими продовольственными пайками с детьми, принося под одеждой куски хлеба, картошку, морковь, фрукты.

Местные жители Корфантова не раз видели детей, которые протягивали руки через проволоку, прося дать им кусок хлеба. Редкие посылки от близких приходили разворованными или даже вообще не доходили к адресатам.

Особенно тяжелой была судьба одиноких детей, но и те, у кого были родители, чувствовали свою беззащитность и бессилие взрослых в борьбе за существование. Больной мог рассчитывать только на силу своего организма, так как не было лекарств, а грязь и холод усугубляли положение. Против тифа, паратифа и брюшного тифа уколы делали только обслуживающему персоналу лагеря. Для детей не хватало вакцины, не говоря уже о взрослых. Оперативный руководитель Управления по репатриации расовых немцев (ФОМИ) в Верхней Силезии оберштурмфюрер СС Лехнер написал в одной из служебных записок, что поляки, находящиеся в лагерях, представляют для немецких жителей меньшую опасность с точки зрения санитарно-эпидемиологической, чем те, кто пребывает на свободе.

Необычайно трагичными были моменты, когда дети умирали на глазах родителей или когда дети были свидетелями смерти родителей, сестры или брата.

Концлагеря для поляков в Силезии

Эдварду Потычке, который в ту пору был ребенком, запомнилась следующая сцена, происходившая в лагере: «Комендант лагеря в присутствии других эсэсовцев сказал нам, что наша мать умерла якобы от рака. Он повел нас в коридор, где в гробу, сбитом из досок, лежало тело мамы, прикрытое одеялом. Он приподнял его на секунду. Матери было 36 лет. Я запомнил все это, так как отец много раз повторял, чтобы я помнил дату смерти и что мать умерла не от рака, а от голода и истощения».

Тяжелую драму пережила находившаяся в лагере в Кетше Мария Урода из Бучкониц. Она рассказывала: « (…) через несколько месяцев, в декабре 1943 года, мама родила дочку, которую назвали Ядвигой. Через пять месяцев девочка умерла от тяжелых болезней — фурункулеза и воспаления легких. Мученическая смерть маленькой Ядзи стала для меня первой настоящей трагедией. Я прижимала к себе труп девочки и кричала: «Не отдам ее в лагерь!» Ее похоронили на местном кладбище, но не обозначили могилу, которую теперь отыскать невозможно».

Особенно трагичной была судьба детей, которых арестовали в Домбровском бассейне в ходе акции «Одерберг» ночью с 11 на 12 августа 1943 года. Родителей отправили в концлагеря, а детей (около 200 человек) — в «поленлагеря».

Для местных жителей очень скоро стало ясно, что в лагерях находятся совсем не «бандиты и преступники», как внушала немецкая пропаганда, и начали оказывать полякам действенную помощь, главным образом продовольствием. Крестьяне подкармливали работавших у них заключенных. Естественно, что принимались все меры предосторожности для того, чтобы об этом не узнал никто из лагерного начальства и охраны. Отправка детей на работу в поле под присмотром батрака, означала, что дети получат от хозяев еду, как правило, немного молока и хлеб. Присутствие жандарма эту возможность исключало.

В Погжебене детям иногда удавалось перебраться через колючую проволоку, и они первым делом бежали в костел, где на скамьях лежал оставленный для них местными жителями хлеб. Всего этого, однако, было недостаточно, чтобы предотвратить постепенное истощение. Поэтому самая большая смертность в лагерях была среди детей и престарелых, на здоровье которых пагубно сказывались условия лагерной жизни.

В январе 1943 года в лагерь привезли мать с двумя детьми — годовалым и двухлетним. Женщине сказали, что ее муж взорвал поезд, ехавший из Кракова в Люблин. Позднее мать Отправили в Освенцим, а детей оставили в лагере в Семяновицах-Сленских.

Дети ели ту же еду, что и взрослые. На завтрак — горький незабеленный кофе и кусок хлеба, на обед — картошку, капусту, брюкву или свеклу, иногда борщ или так называемый эйнтопф, очень редко с куском мяса.

Дети обязаны были работать, начиная с 14 лет, в некоторых лагерях — с 12. Для тех, что помоложе, работа была «добровольной», и дети могли работать по желанию. Этим пользовались даже восьмилетние, так как выход на работу означал возможность подышать свежим воздухом, а иногда и раздобыть еду получше. Дети, работавшие в сельском хозяйстве, имели относительно легкие условия по сравнению с теми, кто попал на производство, где условия труда были поистине нечеловеческими.

Достаточно послушать рассказ 14-летней Дануты Уроды: «(…) в лагере я работала на молокозаводе в Кетше. На работу отправлялась уже в 3.15 утра, а возвращалась в сумерки. Завтракала сухим пайком. На обед нас отводили под охраной в лагерь. На молокозаводе условия были необычайно тяжелые, так как я работала помощником качегара. Однажды я так устала, разгребая уголь во дворе, что упала и была не в состоянии подняться. Через какое-то время меня нашли в снегу замерзшей, но спасли, выходили».

Рассказывает младшая сестра Дануты Мария, которая тоже работала в ужасных условиях (девочке тогда было 11 лет): «.. я работала вне лагеря, сначала на кирпичном заводе, где носила и укладывала кирпичи, часто раздирая руки в кровь. Потом работала на угольном складе. Там я укладывала брикеты, позднее меня отправляли к разным людям на работу в городке Кетше: на мельницу, на кладбище.

Па каждом месте работала в 6 часов утра и по крайней мере до 16.00… Иногда какие-нибудь работницы-немки кормили меня тайком во время обеденного перерыва».

Батрачивший у хозяина в Кохловицах мальчик по имени Владек из лагеря № 7 погиб из-за несчастного случая. Он упал с телеги и она по нему проехала. В этом же лагере погибла, работая в шахте, девочка по имени Зокобия. Ее задавила вагонетка. Постепенно убивать детей непосильным трудом — таков был один из методов гитлеровского геноцида. Другой формой было физическое и психическое издевательство над заключенными.

Детей наказывали наравне со взрослыми, даже за самые невинные проступки. В лагере в Семяновицах находился вместе с отцом, крестьянином из Шлеменя, мальчик, который оказал сопротивление бившему его лагерфюреру. В наказание его посадили в подвал. Подросток вырвался оттуда и был посажен снова на несколько дней. Кто-то видел, что у него были выбиты все зубы. В ближайшее воскресенье на поверке объявили, что мальчик повесился в Мысловицахи.

Наказание плеткой считалось «мягким воспитательным средством». Это наказание получили три мальчика моложе 12 лет, которые попытались совершить побег из рыбникского лагеря. Их поставили возле ограждения из колючей проволоки, и комендант лагеря жестоко избил мальчиков.

Учитывая все аспекты гитлеровской национальной политики и ее практического осуществления, лагеря для поляков можно охарактеризовать следующим образом: эти лагеря были местом заключения и рабского труда. Организованные эсэсовскими организациями, они были предназначены только для польского населения, как правило, для целых семей, без ограничения возраста. Лагеря были созданы на инкорпорированной третьим рейхом территории, в так называемой Верхнесилезской провинции, после предварительного ограбления местного населения — лишения поляков земли и различного рода предприятий. Лагеря служили инструментом беззаконной и бессрочной изоляции, психологического нажима, применения политического террора и применения как метода принципа коллективной ответственности, а также принудительной денационализации отобранных поляков.

Организация ФОМИ выступала в роли обвиняемого на восьмом нюрнбергском процессе как одна из четырех преступных организаций системы СС. В обосновании предъявленных обвинений указывалось, что лагеря, находившиеся в ее ведении, в которых пребывали тысячи людей, принципиально ничем не отличались от других концентрационных лагерей.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *