Критический взгляд на казачье командование в период Отечественной войны

поведение казачьего предводителя во второй период Отечественной войны
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (5 оценок, среднее: 4,20 из 5)
Загрузка...

Характеризуя поведение казачьего предводителя во второй период Отечественной войны, нельзя оставить без внимания и личностный момент. В это время Александр I возвел атамана с нисходящим потомством в графское достоинство Российской Империи (второй и последний случай среди донских казаков). Правда, долгожданный обещанный титул он получил не за боевые подвиги на полях сражений, а за сформирование на Дону (в его отсутствие) и прибытие к армии казачьих ополченческих полков.

Причем, это оказалось его единственной наградой (скорее даже почестями) в 1812 г. Но самолюбие знаменитого донца от такого оборота явно не страдало. Напротив, Платов испытывал чувство абсолютного удовлетворения: осуществилась давно лелеемая им мечта. В иерархической структуре Империи он занял подобающее его летам, должности, званию и заслугам весьма почетное место. Следовательно, в целом его положение и престиж упрочились, на Дону уже никто не имел возможности конкурировать с ним за атаманскую булаву, а в армии — за должность высшего начальника всех иррегулярных войск. Получение графского титула придавало ему и больше уверенности и беззаботности за последствия любых своих действий во время войны, даже и весьма сомнительных.

Начальник штаба 1-й Западной армии генерал А. П. Ермолов, непосредственный свидетель казачьих побед при преследовании французов, оставил для потомков в своих бумагах любопытную характеристику деятельности атамана в этот период: «Хитрый Платов ловким образом воспользовался бегством и слабостью неприятеля. Все успехи он приобрел малыми пожертвованиями: действуя отдельно, без участия прочих войск, не имея беспокойных свидетелей.

казаки

Окружавшие его чиновники щедро награждены были за разглашения, с пользою его согласующиеся. Ничто не останавливало бегства неприятеля, преодоление препятствий приобреталось гибелью тысяч несчастных, и Платов по следам их, как вихрь, пронесся к границам. Кампанию 1812 года Платов окончил с блеском и славою: дано достоинство графа, даны разные почести. Войска Донского уважены заслуги, и казаки сделались удивлением Европы. Рассуждая беспристрастно, надобно удивиться, как малыми напряжениями, как слабыми усилиями приобретена сия слава, и легко весьма постигнуть, как не трудно было принести большие степени пользы».

Справедливости ради необходимо отметить, что желчный Ермолов, оценивая своих коллег-генералов, как правило, всегда любил добавлять «в бочку с медом ложку дегтя»: в своих воспоминаниях он оставил уничижительные отзывы о многих видных военачальниках русской армии. Но в данном случае давний приятель по костромской ссылке и боевой соратник атамана оказался весьма близок к истине.

Успехи казачьих полков, а, следовательно, и командовавших ими генералов, действительно можно назвать блистательными. Только количественные показатели корпуса Платова могли впечатлить любого. В кампанию 1812 года было взято 30 знамен и штандартов, 500—548 орудий противника, от 50 до 70 тыс. пленных .

Но, бесспорно, что такие результаты (возможно завышенные) достигались большим напряжением сил. Так, 9 декабря 1812 г. Платов доносил М. И. Кутузову: «…в донских полках… не более осталось казаков, как в лучшем полку полтораста человек на таких лошадях, кои могут еще, хотя и с трудностию, действовать: в прочем сделалось много казаков больных разными болезнями, ознобивших ноги в бывшие сильные морозы… и немало осталось их за устолью лошадей, которые хотя и собираются к полкам, но все еще не собрались…».

Не только рядовые казаки, но и многие генералы, испытав тяжести и лишения быстрого преследования («слабыми усилиями» — выражение А. П. Ермолова), «выдохлись» к концу 1812 года. После ранения пулей в правое плечо у Молодечно возвратился на Дон старший после Платова генерал-лейтенант А. Д. Мартынов. Из-за пулевого ранения в голову на некоторое время покинул ряды генерал-майор П. М. Греков, командовавший казачьими полками Молдавской армии. В декабре 1812 г. в Ков- но отлеживался больной полковник С. Ф. Балабин. В начале 1813 г. оказался тяжело больным и сын атамана — граф М. М. Платов, а двое генерал-майоров Д. Е. Кутейников и Г. А. Дячкин были «уволены по болезни» на Дон и более не принимали участия в боях.

Так же из-за перенапряжения в 1812 году не смог, по мнению многих современников, продолжать боевую деятельность в кампаниях 1813 — 1814 гг. один из самых талантливых казачьих начальников генерал- майор В. А. Сысоев.

В целом можно согласиться с жесткой характеристикой А. П. Ермолова, но в нее требуется внести некоторые существенные коррективы. Атаман действительно старался избежать лишнего риска и стремился достигнуть успеха «малой кровью», а в личных донесениях фальсифицировал в свою пользу действия казачьих частей. Он исходил из правильной оценки быстро сменявшейся ситуации (высокая подвижность иррегулярных войск и чрезвычайная слабость армии Наполеона) и результаты превзошли все, даже самые смелые, ожидания.

Нельзя не заметить, что Платов, при всех своих недостатках, проявил не только качества прозорливого полководца, умеющего использовать благоприятные обстоятельства, но и показал себя как начальник, бережно и заботливо относящийся к своим войскам. И то, и другое закладывалось в донских военачальниках с детства и проистекало из практики вековых дедовских традиций («казачьему роду нет переводу»), из специфики степной тактики (не нападали на более сильного противника, а дожидались удобного и благоприятного момента для нанесения решительного удара в выгодных условиях) и других особенностей и отличительных черт казачества.

Платов во второй период Отечественной войны, как умудренный опытом предводитель казаков, выразитель казачьего духа и менталитета, проявил качества, столь необходимые любому военачальнику. Ему были присущи понимание реальных условий войны, здравый смысл и умение заглядывать в будущее (т. е. он стремился сохранить боеспособность полков для предстоящих кампаний). Позиция Ермолова — типичное отношение (с элементами зависти) к иррегулярным войскам армейского генерала, не понимавшего казачьей специфики, привыкшего на войне не оглядываться на потери («всегда пришлют новых рекрутов») и полностью ориентированного на решительное, лобовое уничтожение противника в сражении.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *