Кровавое крещение

высадка десанта
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (3 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Шоссе проходит по полям, ровным и широким. То тут, то там мелькают разрушенные дома. Вот и кордон Меккензи. Направо невидимая отсюда станция Меккензи — место, ставшее историческим за оборону Севастополя в 1941—1942 годах. Его можно смело сравнить по исторической значимости с Малаховым курганом, Черной речкой, Сапун-горой времен первой обороны Севастополя в 1854—1855 годах. Здесь, в районе Меккензи, был дан решительный и изнурительный бой, который определил судьбу Севастополя. Здесь, в этом районе, пятнадцать суток длилась тяжкая, кровавая битва. Здесь немецкая армия захлебнулась и выдохлась. Севастополь выиграл время для дальнейшей обороны.

Поля в районе Меккензи вспаханы снарядами сильнее, чем в других местах. Здесь больше железа, обломков, камней, бревен, крови и костей.

Сражение началось в восемь часов утра 17 декабря 1941 года. Три немецкие дивизии, нащупав слабое звено наших войск, прорвались в район Меккензи. Отсюда широкие дороги вели в Севастополь.

Бойцы подполковника Н. О. Гузя и военкома А. М. Пичугина попали в самое пекло боя. После высадки с кораблей один из полков под ураганным огнем вышел в район Меккензи. Стоял жуткий грохот из-за разрывов мин и снарядов, что команды были не слышны.

Вслед на позиции выходили другие подразделения. Фашистские мины и снаряды настигали отважных воинов. Но они, оставляя на поле боя сраженных друзей, шли дальше, вперед — в район Меккензи. Это был народ молодой, необстрелянный, знавший войну только понаслышке. Эту молодежь крестили немецкие артиллеристы и немецкие бомбардировщики.

Подполковник Гузь и военком Пичугин глубоко переживали марш своих юных бойцов и командиров от места высадки к рубежам новых позиций на Меккензи. Выдержат ли? Не сдадут ли нервы?

Но вот первый полк вышел на рубежи и встретился с отрядом черноморских моряков. Соединились. Быстро под огнем окопались и залегли. Ночью подошли остальные части. Всю ночь и утро Гузь и Пичугин носились по подразделениям, ободряли, успокаивали. Гузь, медленно растягивая слова и взглядывая в глаза бойцам и командирам, неотступно повторял одну и ту же фразу:

— Товарищи! Я, как старый русский солдат, говорю вам: русская армия никогда не терпела поражения. В истории войн об этом ясно сказано.

Он высоко поднимал руку, на которой не хватало указательного пальца, и на мгновение застывал так. Он сдвигал брови, и взгляд его делался тяжелым. Всей своей фигурой, каменно-спокойным лицом, настороженной неторопливостью в движениях, насупленными бровями и острым подбородком он действительно напоминал старого, закаленного солдата.

Гузь объезжал части. В каждой сурово и бесстрастно повторял:

— Русская армия никогда не терпела поражения. В истории об этом ясно сказано. Какой из этого вывод, товарищи?

И неожиданно громким голосом бросал тяжелые слова:

— Все до одного ляжем здесь, но не отступим. Такого приказа ни от меня, ни от командующего не будет!

Далеко за полдень гитлеровцы начали атаку на район Меккензи. Им казалось, что здесь верно нащупан самый слабый участок в системе обороны Севастополя. Показались танки, за ними пехота. Огневой вал артиллерийского и минометного огня катился впереди немцев, расчищая им дорогу. Низко, волна за волной, пролетали немецкие стервятники, обрушивая стальной дождь на советских сынов.

Гузь и Пичугин выползли на бугорок, подтянули к себе связь и наблюдали невооруженным глазом за ходом немецкого наступления. Острые глаза Гузя впились в надвигавшихся немцев. От бугорка до КП ближайшего полка и батальона было несколько сот шагов. Казалось, можно голосом подать команду, если бы не адский грохот. Гузь открыл было рот, но вдруг махнул рукой и схватил телефонную трубку.

— Огонь! — крикнул он. — Помни мои слова: назад ни шагу.

Он не стал слушать ответ капитана Оголя, командира полка, и бросил трубку.

Немцы совсем близко. Очереди автоматов посвистывают над бугорком. Телефоны надрываются. Немцы теснят и слева и справа. Наши медленно отходят. Гузь, сползая с бугра, прошептал Пичугину:

— Давай, брат, на левый, а я — на правый.

Они быстро разошлись в стороны. Перед бугром полк Оголя сдерживал натиск немцев. Было уже шесть часов вечера. Вдруг возник и покатился вдоль нашего переднего края какой-то неясный звук. В реве и лязге боя нельзя было понять, что это такое. Но уже через минуту звук окреп, стал мощным.

моряки в атаке

«Ур-р-рра-а-а!..» катится по пригоркам, долинам, буграм. Впереди бегут люди в серых шинелях и черных бушлатах. Мины взрываются часто. На поле стоят два пылающих танка. Черный дым и тоненькие полоски огня тянутся в небо. Мимо бугорка ползут раненые; многих, почти безжизненных, несут.

Вдруг грохот артиллерии и минометов умолкает. Обе стороны схлестнулись в рукопашной схватке. Где-то в стороне пачками взрываются гранаты. Мимо бугорка во весь рост пробегают две роты наших бойцов. Они бегут туда, где схлестнулись насмерть русские и немцы. Это брошен в бой последний резерв Гузя.

Бойцы бегут, широко открыв рот, жадно глотая воздух, с лицами, напряженными от ярости. Вот они врываются в цепи атакующих. И опять слышны взрывы гранат, очереди автоматов. И опять раздается:

— У-р-р-ра-а-а-а!

На бугор приползает сержант Демидов. Из шеи его струйкой бежит кровь, кисть левой руки болтается и кровоточит. Он садится. Лицо его бело, как снег. Связист быстро перевязывает ему руку и шею. Демидов вдруг говорит:

— Немцы сейчас побегут, не выдержать им. Ей-богу, не выдержать!

Он кладет голову на телефонный аппарат, и кажется, что он засыпает. Но он теряет сознание. Санитары бережно уносят его на батальонный медпункт.

Неизвестно откуда появляется Гузь, измученный и счастливый. Он ничего не говорит, хватает из рук связиста трубку и кричит:

— Ну, ты же, Оголь, молодец, ну, ты же сынок, Оголь! Везде, по всему участку отбили. Гони дальше! Ну, еще хоть метров пятьдесят!

Оголь соглашается, и его бойцы берут с хода высоту «Два очка».

И опять начинается артиллерийская и минометная стрельба с обеих сторон.

В этот день отброшенные немцы атак больше не предпринимали. Они зализывали свои раны, утаскивали с полей сражений трупы своих солдат и офицеров, подтягивали свежие полки.

Молодежь Гузя прошла жестокое кровавое крещение, выдержала немецкий натиск, перешла в контратаку, опрокинула и отогнала немцев.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *