Крылатая пехота на Керчинском полуострове

крылатая пехота
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Самолеты «ТБ-3» выруливают на старт. Рев моторов потрясает воздух. Четыре часа утра. Первая машина, сделав пробег, легко отрывается от земли и сразу же скрывается в сумраке ночи.

Машины поднимаются одна за другой с интервалом и десять минут. Это имело свои выгоды. Одиночные машины не вызовут подозрений у противника, что с воздуха выбрасывается десант. Враг не должен знать о нем, иначе он примет меры предосторожности. В ночных условиях летчикам трудно вести свои корабли точно к указанной цели, трудно сбросить людей н один и тот же район.

Наш корабль поднялся последним. В нем находились командир батальона, начальник связи офицер Наумов, врач Вальсон, начальник радиостанции старшина Покровский, два пулеметчика, радисты и автоматчики.

Когда самолет лег на курс, была установлена связь с первым самолетом, который уже возвращался обратно. Радист сообщил:

— Задание выполнено.

Наши люди в Крыму. Что с ними? Как приземлились, какова обстановка?

До района высадки больше двух часов полета. В самолете тишина. Лица десантников сосредоточенно задумчивы.

Погода в полете резко ухудшилась. Облака становились гуще, плотнее и опускались все ниже. В районе выброски они прижали машину к земле. Стрелка высотомера показывала 75 метров.

Никакими инструкциями прыжки с парашютом с такой высоты не предусмотрены. Но прыгать надо, не возвращаться же назад, когда весь батальон уже на земле. На листке из блокнота майор пишет штурману самолета: «Наберите высоту, будем прыгать из облаков».

Пробив первый слой облаков, самолет выходит на цель. Высота четыреста пятьдесят метров.

Подается команда:

— Приготовиться к выброске… Пошел!

Один за другим десантники покидают самолет. В густое облако прыгают рядовой Исбасханок, старший сержант Сахновский. Передо мной просунул в дверь свое грузное тело комбат Няшин. Последним прыгаю я.

За плечами у меня несколько лет службы в авиации, больше сотни прыжков. Но никогда с таким волнением не покидал я самолета, как сейчас. В эти мгновения проверялись воля, находчивость, выучка.

Дергаю кольцо. Рывок. Чувствую, что парашют раскрылся. Земли не видно, иду в облаках. Вдруг слышу автоматную дробь. Неужели приземлимся на голову врагу? Маневрируя в воздухе, все мы ускоряем спуск на парашюте, уклоняемся от огня противника. Порывистый ветер доходит до восьми — десяти метров в секунду. Он разбрасывает нашу небольшую группу в разные стороны.

Мысли работают напряженно. Первое решение — подготовить себя к бою. Быстро отвязываю стропу, которой крепил автомат, проверяю магазин. Расстегиваю сумку, где находятся гранаты, ощупываю нож. Все на месте.

Вдруг внизу прояснилось. Облака исчезли. Спускаюсь над дорогой, по которой движутся разрозненные группы людей, повозки. Нет сомнения, что это идут отступающие солдаты противника. Это они встретили нас огнем. Значит, всем нам сразу же предстоит вступить в бой. Ну, что же, только бы невредимым коснуться земли, а там поборемся.

Противник стреляет в меня, но пули идут мимо. Пытаюсь отстегнуть запасной парашют. Так скорей можно освободиться от подвесной системы. Но вот под ногами уже земля. Не успел. Сразу падаю на бок. Проворно отстегиваю грудную перемычку, освобождаюсь от подвесной системы и ложусь лицом к дороге. Впереди ставлю на ребро запасной парашют. Это — мое укрытие.

Смотрю, на дороге остановилась машина. Соскочив с нее, одна группа солдат бежит ко мне, другая направляется в сторону, туда, где приземлился майор Няшин. Остальных парашютистов не видно. Лежу неподвижно, автомат наготове. Фашисты, видимо, решили, что я ранен. Бегут, не открывая огня, надеясь захватить меня в плен живым.

крылатая пехота

Нас разделяет расстояние меньше, чем в сто метров. Враг приближается. Впереди — долговязый офицер в распахнутой шинели. За ним еще пятеро солдат. Внушаю себе: главное не горячиться. Тщательно целясь, нажимаю спусковой крючок. Звучит дробь автомата. Долгопятый, выронив пистолет, неуклюже падает на землю. IНорой отскочил в сторону, захромал. Солдаты опешили, остановились. Двое, схватив убитого офицера, бегут обратно к дороге. Вдогонку им даю вторую очередь. Еще одни падает. Остальные залегли, ведут ответный огонь. Нули свистят над головой, слева и справа взлетают небольшие снежные султаны…

В стороне, где приземлился Няшин, тоже слышна дробь автомата. Командир батальона отстреливается. Жаль, нельзя помочь ему. Сам с трудом отбиваюсь, а до него более двухсот метров.

Вдруг землю потрясает, точно громом. Это из облаков вынырнул наш «ТБ-3». Летчик решил, видимо, посмотреть, как мы приземлились. Это очень кстати. Это вызнало панику в рядах противника. Фашистам, вероятно, показалось, что сейчас здесь будут высаживаться новые группы парашютистов. Один за другим вражеские солдаты бегут к своей машине. Грузовик дает газ и, поднимая за собой облако снега, скрывается в направлении Джанкоя. Вслед за машиной погромыхали и повозки.

И вдруг сразу стало тихо. Оглянулся — кругом ни души. Что делать? Надо идти к комбату. Надо разыскивать своих товарищей. Хотел уже двинуться напрямик по свежему снегу, но, поднявшись на колени, заметил на дороге новую группу противника. Майор Няшин не подает никаких признаков жизни. Может, он ранен, убит? Решил выждать, пока пройдут вражеские солдаты. Их много, надо притаиться, чтобы не заметили. Осмотрелся кругом и ахнул. Ранец выделяется на снегу, словно большая клякса на белом листе бумаги. Ветер играет куполом парашюта, наполняет его и отделяет от земли.

Неужели фашисты заметили? Быстро подтягиваю тропы, завертываю в купол ранец и запасной парашют. Теперь они сливаются со снежным покровом. Лежу в борозде, сверху запорошил себя снегом. Впервые пожалел, но не имею с собой лопаты: можно было бы вырыть хоть небольшой окоп.

Солдаты прошли торопливо. Это и понятно: они отступают, ведь Керчь и Феодосия уже заняты советскими войсками.

Неожиданно из облаков выныривает «мессершмитт».

Он идет на бреющем полете и, пролетая там, где был комбат, дает длинную очередь. Неужели Няшин не замаскировал себя? Жив ли он?

Вечереет. Движение на дороге стихает. Нет ни души. Я подымаюсь и иду туда, где приземлился комбат.

Смотрю, он тоже поднимается мне навстречу. За плечами словно выросли крылья. Ускоряю шаг, бегу к нему. Бежит и Няшин. Какая радость! Обнялись. Долго трясли друг друга. Со стороны можно было подумать, что здесь встретились друзья, которые не виделись по крайней мере лет десять.

— Жив… — не скрывая своей радости, первым заговорил комбат.—Это — наше второе рождение. Теперь нам жить и жить до полной победы!

В стороне Феодосии и Керчи вспыхивают зарницы. Слышится артиллерийская стрельба.

Надо скорее пробираться к Ак-Монаю, собирать своих людей.

При свете карманного фонаря определяем по карте, где мы находимся, но в темноте ориентироваться трудно. По нашим предположениям, до деревни Ак-Монай не больше десяти километров.

— Пошли, — говорит комбат. — Только давай примем необходимые меры предосторожности.

Разрываем парашют, делаем белые накидки. Отходим друг от друга метров на пятнадцать и движемся на восток.

Вскоре встречаем еще двух парашютистов. Теперь нас четверо. Трудно двигаться по целине, но надо.

— А какое сегодня число? — неожиданно спрашивает комбат.

— Тридцать первое декабря, — отзывается рядовой Панченко.

— Вот это да!

В суматохе тревожного дня никто из нас раньше не вспомнил о том, что наступает канун Нового, тысяча девятьсот сорок второго года.

— Вот это здорово! — говорит, потирая озябшие руки, Няшин. — Новый год встречаем в тылу противника, выполняя боевую задачу. Это в жизни не часто бывает!..

— С Новым годом, товарищи!

— С Новым годом! Пусть он будет годом новых наших побед!

В то время, когда мы с Няшиным отстреливались от противника, другие парашютисты группами и в одиночку тоже дрались с ним. Разбросанность десанта не позволила нам сразу соединиться и действовать организованно. Но нет худа без добра, как говорит русская пословица. Действовать Порознь нам было труднее, но зато мы наделали много шуму. На большой территории противник то и дело натыкался на группы наших парашютистов, и у него создалось впечатление, что в Крыму высадился крупный десант. Это усилило панику среди отступавшего врага. По словам местных жителей, гитлеровцы уверяли, что русские высадили на Керченский полуостров тысячи парашютистов…

Наши десантники сражались храбро, геройски.

Надолго сохранится в памяти подвиг сержанта Кубарева. Воин был ранен еще в воздухе, но, приземлившись, сразу же открыл меткий огонь по врагу. Гитлеровцы стали обходить сержанта со всех сторон. Приземлившийся невдалеке пулеметчик Федюнин тоже стал стрелять по противнику, но гитлеровцы уже вплотную подходили к Кубареву, и Федюнин не смог выручить его из беды. Подпустив фашистов ближе, Кубарев взорвал гранатой ни себя и гитлеровских солдат, окруживших его.

Группа десантников во главе с ефрейтором Гузовым, приземлившись в поле, встретила там преклонных лет старика, местного жителя. Он накладывал в повозку сено. Старик сообщил парашютистам, что в его деревню у гром пришли гитлеровцы, их немного — человек пятнадцать.

— Слушай, отец, — сказал Гузов, — как вернешься домой, передай вот это фашистам, — и он передал старику смятый парашют. — Скажи, что нашел у дороги. Только обязательно передай. А о том, что видел нас — ни гy-гy.

Когда старик со своей повозкой скрылся из виду, десантники стороной обошли деревню и устроили на дороге засаду. Шелковая ткань парашютов, приспособленная под капюшоны, скрывала бойцов. Дорога перед ними лежала как на ладони. Расчет Гузова оправдался. Увидев парашют, привезенный стариком, гитлеровцы перепугались. Они поспешно уложили награбленное у местных жителей добро в сани, прикрыли его сеном и, нахлестывая лошадей, покинули деревню.

Вскоре на дороге показались четыре подводы. Когда они поравнялись с засадой, десантники стали в упор расстреливать фашистов. Затем завязалась рукопашная схватка. В этой схватке все вражеские солдаты, кроме двоих, были уничтожены. Забрав уцелевших лошадей и оружие убитых, десантники вернулись в село, возвратили крестьянам их вещи, а сами на лошадях с двумя пленными двинулись к Ак-Монаю.

Собрав основные силы батальона, майор Няшин повел их в. бой на противника, занимавшего Ак-Монай. Бой был ожесточенным, но коротким.

Овладев деревней, батальон занял круговую оборону, зарылся в землю. В тот же день я подобрал посадочную площадку, обозначил ее. На площадке организовали дежурство. Вечером радировали в штаб фронта: «Задача выполнена, готовы принять самолеты». Однако низкая облачность и пасмурная погода помешали перебросить по воздуху главные силы десанта. Наши воздушно-десантные войска высаживались морем.

Непрерывно укрепляя оборону, батальон вел разведку, готовясь к любой неожиданности. Разведчики вылавливали вражеских солдат в окрестных селах, нападали на их обозы. Много героических дел было совершено в те дни на крымской земле. Вскоре на смену нашему батальону пришло стрелковое подразделение. Нас, десантников, переправили на Тамань. Надо было готовиться к новым прыжкам, к новым испытаниям, к новым боям в тылу врага.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *