Кто в Древнем Китае ставил под сомнение божественную сущность императоров

Кто в Древнем Китае ставил под сомнение божественную сущность императоров

Рассказ посвящен великому китайскому историку (140—86 гг. до н. э.), автору «Исторических записок».

Сын Неба приказал стражам ввести Сыма Цяня. Был он не в халате, подбитом лисьим мехом, а в одеянии узника. Упал Сыма Цянь к ногам Сына Неба, и тот сказал сурово:

— Встань. Если ты не знаешь сам, почему находишься здесь, я объясню. Получено донесение о твоих преступлениях против меня и обычаев предков. Написано, что ты занимаешься магией и вызываешь духов, сокрытых от глаз в земле и в водах. Оправдайся, Сыма Цянь.
— Я этого не отрицаю,— сказал Сыма Цянь.— Я и впрямь уже многие годы на службе императору читаю и перечитываю древние записи, впитываю их знаки в свою душу и вызываю из прошлого злых и добрых императоров, их жен и наложниц, мудрецов, осененных Небом, и ничтожных обманщиков, героев-храбрецов и трусов, чиновников всех рангов и всех времен, как добросовестных и честных, так и жадных мздоимцев, которых народ в песнях назвал «большими крысами», гадателей по черепашьим панцирям и стеблям трилистников, поэтов, из чьих уст льется мед, и воров чужой музыки и чужого слова. Они приходят ко мне, и я их допрашиваю, как ты сейчас допрашиваешь меня. И поскольку им ничто не грозит, они сами рассказывают о себе правду, выливают свои горести, делятся несбывшимися надеждами, раскрывают коварные замыслы и преступления, которые унесли с собою в землю и в воду. Я населяю этими людьми мой мир, проливаю над ними слезы, призываю на них гнев Неба так, словно бы они были живыми людьми.
— В этом же донесении говорится,— продолжал Сын Неба,— будто ты занимаешься судейством, не будучи на это мною уполномочен.
— Да, я это делаю,— признался Сыма Цянь.— Судейство мое вытекает из того, о чем я только что сказал. Гуманность, которую проповедовал наш общий учитель Конфуций, не допускает безразличия к тем, кого уже нет. Иначе будут брать пример со Зла, и оно будет множиться. Поэтому я сужу и выношу приговор, но я делаю это на бамбуковых дощечках за закрытой дверью. У меня нет темницы, нет стражей, нет палачей. Ведь тому, чье тело истлело, нельзя отрубить голову. Мои бамбуковые дощечки могут сгореть. Их могут изгрызть мыши. Их можно спрятать в архиве на тысячу лет.
— Все это так,— сказал Сын Неба.— О твоих писаниях смертные могут и не узнать. И это уже мое дело, чтобы они не узнали. Но ведь Небо знает о твоих помыслах через кровлю и через закрытую дверь. Ты же, как здесь написано, судишь и о Небе. Оно же может обрушить свой гнев не только на тебя, если ты его заслужил, но и на тех, кто живет с тобой рядом, кто не запретил тебе думать о том, что выше твоего ума. Оправдайся, Сыма Цянь.
— Я не сужу о Небе,— сказал Сыма Цянь.— Я стараюсь постигнуть его замысел, чтобы помочь людям, занятым другими делами, избежать ошибок и преступлений и не навлечь на себя его гнев. И я кое-что понял. Существуют пять стихий: земля, дерево, металл, огонь и вода. Смертные переходят от царства одной стихии в царство другой. От Сюй к Ся, от Ся к Инь, от Инь к Чжоу, от Чжоу к Хань. После этого круг возобновится. Я, живущий в царстве Хань, ощущаю повеление Неба объять в своих записках все пять стихий, все пять царств. Ибо мы на краю другого круга, когда забудется или станет непонятным то, что ведомо мне.
— Ты не оправдался в третьем обвинении, Сыма Цянь,— проговорил Сын Неба,— и заслуживаешь наказания. Оправдываясь во втором из предъявленных тебе обвинений,— продолжал Сын Неба,— ты назвал имя божественного Конфуция, в своих же писаниях порицаешь его.

Император наклонился над свитком и прочитал:

«У конфуцианцев слишком обширная ученость, но недостаточное проникновение в сущность, в результате нужно много затратить труда, чтобы их понять, но успех будет небольшой».

— Это написал ты?
— Да.
— Что же ты понимаешь под недостаточным проникновением в сущность?
— Углубление в подробности жизни Сынов Неба, в их родословную. Между тем в деяниях людей, стоящих у власти, надо искать причину их успеха или неудач, исследовать их конец.
— Кто же тогда умел проникать в сущность?
Лао-цзы.
— Достаточно, Сыма Цянь. Ты пренебрегаешь учением нашего учителя Конфуция и заслуживаешь наказания.

One thought on “Кто в Древнем Китае ставил под сомнение божественную сущность императоров

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *