Летчик, упавший в воду

Летчик
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (3 оценок, среднее: 3,67 из 5)
Загрузка...

…Как раз в ту пору прикомандировали на время к нам из братского 8-го гвардейского полка лейтенанта Бабкина. Среди многих хороших летчиков он был уже известен у штурмовиков всей дивизии. И не только потому, что воевал смело, с товарищами держался открыто, душевно, любил шутку. С ним постоянно случалось что-нибудь исключительное, из ряда вон. Однажды, например, не вернулся с задания — шел замыкающим в группе и неизвестно куда девался. Сбит и погиб, сел на вынужденную?

На аэродроме его ждали, напряженно прислушиваясь и всматриваясь в быстро вечеревшее небо, но с каждой минутой надежда таяла: расчетное время полета истекло. Когда судьба казалась уже неумолимой, из-за кустов, почти цепляясь за них, вынырнул «Ил» и, не подворачивая, тяжело плюхнулся наискосок аэродрома. Винт его больше не вращался, самолет пробежал по полю и намертво замер: в баках не осталось ни капли бензина. Это был Бабкин.

— Что случилось, где ты пропадал?

Гвардии лейтенант изобразил недоумение, пряча в глазах усмешку:

— Мы пропадали? И не думали. Только делом занимались, правда, Василий?— Это к стрелку и, подмигнув, добавил:— Скорее пленку проявите — узнаете.

— Ты что же, может, сам себя снимал, задом наперед?

— Как говорится, ловкость рук и никакого мошенничества,— рассмеялся он.— Спешите увидеть, а мы побежим в штаб докладывать, там еще вопросов назадают…

«Ловкость рук» была загадочной, потому что специальные фотоаппараты, установленные с недавних пор на некоторых «Илах» под крылом, у левого шасси, для документального подтверждения результатов штурмовок, были, естественно, нацелены вперед. И замыкающий в группе на таком самолете — «фотограф» всегда фиксировал на пленке боевые автографы своих товарищей; съемка велась на атакующем пикировании, и его собственные бомбы оставались позади, за кадром. Что же еще придумал Бабкин, почему темнит?

Летчик

Автомобиль-лаборатория стоял поблизости, и пленку быстро проявили. Сначала на ней шли обычные кадры штурмовки: взрывы, слоеные густые дымы над портом, расчерченным причалами, словно по линейке,— с высоты они выглядели нанесенными на топографическую карту. А потом увидели действительно необычное: в первом кадре на светлом шелке неба черную точку, маленькую, как булавочная головка; на следующем она превратилась в самолет; вот он уже близко…

— Да это же, братцы, Ю-52.

— Транспортный «Юнкере», верно, три мотора…

Последний кадр запечатлел самолет, охваченный пламенем,— горящий в воздухе факел. Оказывается, Бабкин, догоняя после штурмовки группу, заметил в стороне уходившего на запад гитлеровца и, не раздумывая, повернул за ним, настиг и сбил из пушек, будто заправский истребитель, благо скорость «Ила» больше транспортника и еще оставался боезапас к бортовому оружию. Причем по ходу дела не забывал щелкать тумблером включения фотоаппарата, чтобы использовать неотснятые кадры. Ну а время полета, которое уходило неумолимо, он, подобно азартному игроку, просто не брал в расчет и обратно вернулся, что называется, уже на честном слове.
С тех пор о Бабкине стали говорить: «А, это тот, который сам свою работу снимал…»

И вот теперь случилось так, что Бабкин опять вылетал замыкающим в группе, которая атаковала врага на Малой земле, и не вернулся вместе со всеми. Пошутили — дескать, снова никто не заметил, куда он пропал; может, тайком подцепил еще одного немца, собьет и вернется. Только на сей раз долго ждать не пришлось: со стороны моря появился самолет, он летел над самой водой странными толчками, точно оступаясь. Не дотянув до берега всего метров триста, «Ил» судорожно клюнул носом и рухнул в волны.
Упал израненный самолет Бабкина.

От Тонкого мыса на простор бухты рванулся торпедный катер, а мы кинулись к берегу. Но разве тут можно чем-нибудь помочь, если машина вместе с экипажем ушла на дно? Ведь гибельные минуты бегут и бегут…

И вдруг там, где упал штурмовик, взметнулся султан воды, будто взрывом что-то выбросило из глубины, и на волне поплавком закачался темный предмет. К .нему подошел катер, и, сколь ни удивительно, это оказался сам Бабкин: живой и невредимый, он плавал в странном перевернутом положении, держась — точно в самом деле то был поплавок — за пристегнутый сзади парашют. А ведь после падения самолета прошло уже больше пяти минут!
Вскоре все выяснилось.

Лейтенант задержался над целью, чтобы получше зафиксировать результаты атаки, и штурмовик был настигнут парой «мессеров», вынырнувших из облаков.

К счастью, это было уже недалеко от Геленджика, откуда — в самый раз — поднялись на свое задание наши истребители, и «мессершмитты», дав вдогонку еще несколько очередей, сочли за лучшее отвернуть, или, может, у них вообще кончились боеприпасы… А Бабкин упорно держал машину над самой водой и тянул к бухте. Оставалось совсем немного до берега, когда двигатель все же замолк, винт неподвижно замер и самолет плюхнулся в волны.

Летчик пытался сразу выбраться, но как ни рвал на себя колпак фонаря, тот не поддавался — перекосило его и заклинило. «Ил» плавно опустился на дно, стало совсем темно; с боков, из-под негерметичных сочленений фонаря в глухой тишине с комариным звоном били упругие струйки воды. Собравшись с духом, лейтенант снова двумя руками рванул колпак что было мочи. Он наконец сдвинулся, в кабину хлынула вода, и сразу же, словно наперекор ей, невидимая сила бросила Бабкина наверх, перевернула вниз головой и мгновенно вынесла через толщу моря на самую поверхность…

— Ну, мастер, ну, Садко! — посмеиваясь, говорил потом, когда все улеглось, начальник парашютной службы полка.— За жизнь такого не слыхивал: чтобы на дне посидел, а оттуда— на парашюте!..— И объяснял всем, как это произошло: в шелке, сложенном слоями, много воздуха, благодаря ему пристегнутый парашют, на котором сидел летчик, стал в воде настоящим поплавком, он-то и вынес стремительно лейтенанта на поверхность. Иначе с глубины бы не подняться — задохнешься. Так газ вышибает пробку из бутылки шампанского…

Шампанского, чтобы отметить «возвращение со дна», у нас, разумеется, не было, но и наркомовские сто граммов оказались очень кстати, когда Бабкин, вернувшись после осмотра в санчасти, вечером зашел к друзьям из нашей эскадрильи. Он в подробностях рассказывал о происшествии, юмористически изображая свои переживания. Кто-то притащил гитару и, перебирая струны, закончил веселым речитативом:

Повернулась так фортуна — Был я гостем у Нептуна.

И на дне без ропота Поднабрался опыта: Как и в небе, нужен тут Для спасенья — парашют!..

Лейтенант провел рукой по гитаре, будто смахнул под общий смех эти слова, опустил голову, смежил веки, а когда снова посмотрел на нас, погасшую усмешку в его глазах сменила глубокая, острая боль.

— А Василия уже ничем не вернешь… Меня-то ведь он сначала спас, а парашют — уж потом…

Со стороны бухты застучали зенитки, по темнеющему небу поползли, зашарили длинные белесые руки прожекторов, где-то над головами нарастало знакомое подвывание немецких бомбардировщиков: «И-д-уу, и-д-уу…»

Противовоздушная оборона базы в последнее время заметно усилилась, и они зачастили в Геленджик по новому «графику»— в сумеречную пору. На самолетной стоянке всех как ветром сдуло по щелям, и-мы с Бабкиным оказались рядом. Бомбы рвались у катерников, на мысу.

— Пронесло?

— Вроде бы да, на сегодня.

Мы переглянулись и, хотя ничего больше не было сказано, почувствовали взаимную близость — может, от сознания легкости, с какой на сей раз отвернулась от нас опасность, или просто потому, что оба, не кланяясь, стояли в щели локоть к локтю.

— Знаешь что, возьми теперь меня стрелком,— будто продолжая этот немой разговор, попросил я.

— Куда? Да ведь я «безлошадный».

— А если дадут самолет? Один точно выходит из ремонта. Резервный. Обязательно дадут!

— Лучше не загадывать. Наверное, отпустят теперь в свой полк.— Он заспешил от щели: летный состав уезжал на ночевку. Но, прощаясь, добавил ничего не обязывающее:— Утро вечера мудренее…

Утром выяснилось, что отремонтированную машину действительно отдали Бабкину, и перед вылетом он получил разрешение взять меня стрелком. Все сошлось, будто по заказу! Только вот я свое инженерное начальство уже не успевал поставить в известность; при такой ситуации, наверное, к лучшему — могли ведь и отказать.

— Обойдется, вылетать надо,-— торопил гвардии лейтенант.— Вернемся, и доложишь. А сейчас слушай: полетное задание такое…

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *