Лето огненного сорок второго

лето 42
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Пришла зима больших надежд. Их принесли народу разгром немецких войск под Москвой, освобождение Ростова. Это были провозвестники будущей окончательной победы над лютым и сильным врагом.

Полк, в котором служил Покрышкин, перебазировался в Донбасс. Несмотря на морозы и метели, пилоты почти ежедневно летали на разведку войск или штурмовку железнодорожных станций.

Той зимой Покрышкину вручили первую награду за боевые подвиги — орден Ленина.

Той зимой на аэродроме возле самолета, перед вылетом, его приняли в партию. Тут же, прямо в капонире, комиссар попка Михаил Акимович Погребной и секретарь партийной организации, командир эскадрильи Павел Павлович Крюков вручили ему партийный билет. Пожимая руки боевым друзьям-коммунистам, Александр сказал: — Спасибо, за доверие. Я его оправдаю.

А летать в ту зиму пришлось сравнительно нечасто. Целый месяц Покрышкин занимался с молодым пополнением. Эта работа становилась его второй профессией, вторым призванием.

Однажды, уже весной, Покрышкина вызвали в штаб армии.

— Хочешь полетать на «мессершмитте»! — спросил его заместитель командующего. — Новенькие захватили на аэродроме. Сумеешь освоить!

— Сумею, — коротко ответил летчик.

Лето огненного 1942 года

На другом аэродроме, куда приехал Покрышкин, стояло несколько новеньких Ме-109. Он стрелял по таким машинам в воздухе, встречался с ними на лобовых атаках, не раз слышал, как рядом рвались снаряды, выпущенные из их тушек.

Для пользы дела надо было освоить эти «мессеры».

Он поднялся на крыло, осмотрел приборы кабины, сел на место пилота. Запустил мотор. Опробовал. Затем поднялся в небо, на высоте выполнил фигуры высшего пилотажа. «Мессершмитт» целиком подчинился советскому асу.

Назавтра еще полетал над аэродромом, досконально осваивая чужое оружие. Возможно, Покрышкин продлил бы эти полеты еще на несколько дней, если бы не случилось неприятности.

Однажды, кружась над своей базой, Покрышкин непроизвольно приблизился к нашему Пе-2. Бомбардировщик бросился в сторону и пошел на посадку. Вскоре в штаб сообщили, что Пе-2 повредил себе шасси. На второй день У-2, увидев «мессершмитта» над собой, плюхнулся прямо среди поля. Его летчик добрался к аэродрому пешком и возмущенно упрекал наших истребителей за беспечность. («Мессеры» летают, а истребителям хоть бы что!»].

Покрышкин возвратился в полк. Теперь он хорошо знал летные качества «мессершмитта», его сильные и слабые стороны. О своих выводах он рассказал всем летчикам.

А к тому времени на фронте снова сложилась тяжелая обстановка: немцы начали свое наступление, прорвав нашу оборону в районе Харькова. Скова загрохотала артиллерия, над степью встали черные столбы дыма — горели города и села, на полях боев горели танки, падали на землю пылающие самолеты. Будто вернулось лето сорок первого года.

Да, кое-что повторилось: отступление, окружение, нехватка сил и оружия; но было и много нового. Особенно в действиях нашей авиации. Теперь успешнее дрались с врагом наши истребители, гуще сыпались бомбы на немецкие войска. На фронте появились новые штурмовики Ил-2, «Черная смерть», как их называли фашисты. Истребители сопровождали группы Пе-2, Ил-2, ходили на авиаразведку.

В то лето Покрышкин увеличил свой личный счет сбитых вражеских самолетов, внес немало нового в арсенал боевых приемов. В частности, он разработал и внедрил метод двухъярусного размещения истребителей по высоте.

Смысл этой тактической новинки заключался в следующем: в то время, когда ударная группа завязывает бой с противником, резервная продолжает сопровождение своих самолетов, а в случаях необходимости усиливает атаки. И, что особенно важно, атакует сверху!

В бесконечных боях, полетах и перебазированиях прошло лето огненного сорок второго. Девятая гвардейская истребительная авиационная дивизия, неся потери и не получая новых машин, к осени оказалась совершенно измотанной. Командование отвело ее в глубокий тыл. 16-й авиаполк сдал последние изношенные «МиГи», после чего летчиков доставили на аэродром, где началось переучивание на новые самолеты.

В ненастную погоду Покрышкин приходил отдыхать на берег моря. В звуках шторма ему чудились шумы тайги, разговор с ветром могучего сибирского леса. Вспомнились родная сторона, мать, братья. Один из них, Петр, уже никогда не вернется домой — он отдал жизнь в боях за Родину. Вспоминались погибшие друзья: Миронов, Дьяченко, Атрашкевич, Соколов…

Море навевало воспоминания о Степане Супруне. Он тоже пал в боях под Смоленском. Страна посмертно присвоила ему звание дважды Героя Советского Союза.

Их не было в живых, но они жили в его помыслах, в его умении, в его отваге, потому что каждый из них что-то оставил ему от своей любви к авиации, своей целеустремленности. А на смену павшим пришли достойные воздушные бойцы: Вадим Фадеев, Андрей Труд, десятки новых боевых товарищей.

Море бушевало. Покрышкин остановился перед его простором, всматриваясь вдаль, и ему чудилось, будто это не волны, а война клокотала здесь, почти рядом. Да, фронт отсюда находился уже совсем недалеко.

Куда же дальше отступать! Хватит!

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *