Личный пример

кавалерия вов
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

С вечера 3 апреля 1944-го сильно похолодало. Неожиданно завьюжила пурга. Пронизывающий ветер пробирал до костей. Землю покрыл гололед.

В памяти Плиева снова вставала зима 1941 года. Так же сыпал в тот вечер снег. Так же стоял он тогда, еще командир дивизии, в тревожном ожидании. Так же подтягивались эскадроны, чтобы, утопая по пояс в снегу, сбивая противника, прорваться в тыл истринской группировки врага. В полевой сумке Плиева долго хранилась записка Л. М. Доватора: «Объявляю за ваши смелые боевые действия всему личному составу доблестной 3-й гвардейской кавдивизии благодарность. В результате удачных действий корпуса враг мечется во все стороны, спасаясь от гибели. С приветом, генерал-майор Доватор».

Тогда было тяжело, но не легче и сейчас. Части конно-механизированной группы движутся к Раздельной на пределе сил. Многие солдаты засыпают на ходу. Кто-то упал и не смог подняться. Его уложили на бричку.

А ветер завывает все злобней, бьют в лицо мокрые ошметки снега.

Согреваясь на ходу, кавалеристы идут пешком. Прижимаясь к железной дороге, на рубеж атаки вытягивается 4-й мехкорпус.

И кони, и люди каждый километр преодолевают с неимоверным трудом. Кажется, еще минута, еще миг — и упадут люди на обледенелую землю, и подняться не смогут…

Вот остановился 36-й кавалерийский полк. Плиев подъезжает к командиру:

— Почему встали?

— Бойцы вымотаны до предела, — отвечает подполковник С. И. Ориночко.

Командующий видит это и сам, но он знает и другое. Достаточно дать передышку, как свалятся все. Измученных людей потом не поднять. На холоде, в промокшей одежде многие просто замерзнут. В таком случае выход один — немедленно вперед! Или сейчас же мощная атака, или затяжной бой днем, когда потери будут огромными. Но как воодушевить бойцов, как в таком состоянии поднять их на последний бросок?..

Генерал знал силу личного примера. Ему безгранично верят. Если он впереди атакующих, значит, возврата нет.

Плиев повернулся к начальнику штаба:

— Передайте в части: я лично поведу в атаку. Атака в конном строю!

И понеслось по полкам:

— В атаку ведет командующий!

В небо взвились красные ракеты. Темень вспороли огненные трассы «катюш», над студеной землей покатился грохот орудий.

Отдав повод, генерал рванулся вперед. Свистит в ушах ледяной ветер, снег застилает глаза. Какой-то миг он мчится один, но вот справа и слева его уже обгоняют танки. Гул нарастает. Рядом скачет эскадрон старшего лейтенанта Нурбия Куева.

Окраина Раздельной: Плиев сворачивает в переулок, соскакивает с коня. Командующий вбегает на крыльцо ближайшей хаты, но его опережает коновод. В сенях гремят выстрелы. Два трупа валятся почти под ноги Плиева. Генерал распахивает дверь в комнату. У печки с поднятыми руками стоит немецкий танкист. Хату заполняют офицеры. Радисты разворачивают рацию.

Бой постепенно затихает, удаляясь к западной окраине города. Лишь на железнодорожной станции тарахтят пулеметы, горохом рассыпаются автоматные очереди.

Раздельная — последняя железнодорожная станция, связывающая одесскую группировку врага с тылом. С ее захватом путь на запад эшелонам противника полностью отрезан.

бой в населенном пункте зимой вов

Начало светать. Кое-где еще слышались выстрелы, но участь города уже была решена.

В штаб фронта полетело донесение: «Раздельная освобождена. Захвачены большие трофеи».

Пичугин устало опустился на ступеньку крыльца. Плиев присел рядом.

— Ну что, Николай Александрович, пожалуй, самое время и перекусить.

На улице показалась колонна пленных.

— Откуда? — спросил командующий.

Конвоир остановился, приложил руку к кубанке.

— Со станции, товарищ генерал!

— Как со станции? Оттуда пленных уже вывели.

Лицо сержанта расплылось в улыбке:

— Это свеженькие. Только что сошли с поезда.

Догадываясь, что его не понимают, начал объяснять:

— Разведчики сообщили, что из Одессы к Раздельной движется поезд. Мы его пропустили, но, выйдя из вагонов, фашисты увидели перед собой автоматы и пулеметы — и услышали нашу команду: «Хендехох».

— Молодцы, — похвалил Плиев, — ведите!

— Думаю, товарищ командующий, что таких бросков у нас будет еще немало, — не согласился Головской.

— Правильно, Василий Сергеевич, но то в будущем, а я имею в виду настоящий рейд.

Они сидели вдвоем — два генерала, судьба которых сплелась с первых дней этой тяжелой войны. Исса Александрович смотрел на старого фронтового друга, а перед глазами вставали картины прошлого.

…Утро 22 июня 1941 года. В читальном зале Академии Генерального штаба тишина. Слышен лишь слабый шелест переворачиваемых страниц да шуршание топографических карт. И вдруг в устоявшуюся тишину врывается тревожный голос:

— Товарищи, война!

Он помнит короткий митинг. Помнит, как вернулся в зал и тут же написал рапорт с просьбой немедленной отправки на фронт. А когда пришел отказ, не успокоился — написал второй, на имя наркома обороны. И пришел долгожданный вызов.

Потом была беседа с Климентом Ефремовичем Ворошиловым.

— Сколько времени вам потребуется на сборы? — спросил он Плиева.

— Два часа.

— Что ж, Борис Михайлович, ему и поручите сформировать дивизию из кубанских казаков, — предложил Ворошилов маршалу Шапошникову.

На полях Кубани шла уборка урожая, а в лагерь на оживленном берегу Урупа съезжались из станиц казаки. Срок формирования был настолько сжат, что полковник Плиев не знал ни сна, ни отдыха. В те дни и прибыл на должность командира 37-го кавалерийского полка энергичный офицер Василий Сергеевич Головской…

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *