Муравьи и жара не помеха Советскому разведчику

Разведка

26 июня 1941 года, на пятый день войны, в полк, в котором служил Курбан Дурды, прибыл командир дивизии. Он долго беседовал с командиром полка подполковником Крамским, опытным и боевым офицером, участником войны в Испании, грудь которого украшали три ордена Красного Знамени.

Речь шла о разведке в тыл врага, по ту сторону Прута.

— У вас найдутся подходящие люди?

— А как же, товарищ комдив! — ответил командир полка.

— Что ж, называйте…

— Отделение младшего сержанта Курбана Дурды, — поразмыслив, предложил Крамской.

— А, помню, помню! — оживился командир дивизии. — Верно. Знаю его. В походах на Западную Украину и в Бессарабию видел. Вызовите его.

Рота Курбана Дурды располагалась довольно далеко. Однако от штаба полка до батальона, от батальона до роты, от роты до взвода приказ командира дошел за время, которого не хватило бы даже на то, чтобы выпить пиалу чаю.

Младший сержант мгновенно привел себя в порядок и отправился в штаб полка.

— Не справиться же о моем здоровье вызывают, — размышлял он по пути. — Видимо, дело какое-то… А может, отругать за что-нибудь?.. Но это поручили бы комбату или ротному. Нет, тут что-то другое… Не станут же вызывать в штаб по пустякам.

С этими мыслями предстал он перед командиром дивизии:

— Товарищ комдив, разрешите обратиться к подполковнику? — И, получив разрешение, вытянулся перед Крамским: — Младший сержант Курбан Дурды явился по вашему приказанию!

Вскоре все трое склонились над расстеленной на столе картой. Командир дивизии и командир полка разъяснили командиру отделения боевую задачу. Курбан Дурды делал пометки на своей двухверстке. Так прошло около часа.

— Ну, все ясно? — пристально взглянув на младшего сержанта, спросил комдив. — Так точно, товарищ комдив, задача ясна, — отчеканил Курбан Дурды.

Вечерело. В темноте отделение Курбана Дурды незаметно подошло к берегу. Задание разъяснили всем бойцам. Это была их первая вылазка в тыл врага, и бойцы волновались.

Ни шороха, ни звука. Внизу тускло поблескивала вода. Среди камышей темнели рыбацкие лодки. Место для переправы выбрано не случайно. Густой высокий лес на той стороне реки подходил к самому берегу, и было известно, что немцы туда и носа не показывают.

Тихо дышала река. Лишь изредка всплескивала рыба, да вода, накатываемая на берег легким ветерком, шевелила прибрежный песок и шуршала камышом. Удивительный покой царил вокруг.

Неожиданно гладь реки осветила ракета. За ней вспыхнула другая, третья. Неужели фашисты засекли их?! Бойцы, сдерживая дыхание, прижались к земле. Прошло несколько томительных минут. Вновь стало темно и тихо.

Когда глаза привыкли к темноте, командир роты лейтенант Олесишвили, провожавший своих людей на задание, посмотрел на светящийся циферблат часов и кивнул Курбану. И тут же, словно по его команде, где-то вдалеке загрохотали орудия, раздался треск пулеметных очередей, вой мин. Словно гром расколол небо.

Младший сержант взглянул на лейтенанта, и они понимающе улыбнулись друг другу. Все шло по плану: отвлекают внимание противника огнем на другом участке.

Лейтенант коротко шепнул:

— Пора, — и прижал к груди Курбана Дурды. — В добрый путь! Благополучного возвращения, друзья!

Что еще мог сказать командир роты, провожая своих солдат на опасное боевое задание? Он был с ними все время. Вместе они тщательно отработали все детали поставленной перед отделением задачи. И все же, несмотря на уверенность в своих бойцах, он с трудом сдерживал тревогу.

Стараясь не шуметь, разведчики один за другим спустились с крутого берега к лодкам. Осторожно уселись в одну из них. Двое столкнули лодку на глубину и перевалились в нее через борт.

переправа разведки

Бойцы лежали на дне лодки и только один, пригнувшись, бесшумно загребал веслами. Уключины, чтобы не скрипели, были заранее обмотаны тряпками.

Стоявший в камышах лейтенант Олесишвили, напряженно вслушиваясь в тишину, смотрел им вслед, даже когда лодка скрылась во мраке. На всякий случай на берегу был скрыт пулемет. Если противник обнаружит разведчиков и им придется возвращаться, друзья прикроют их огнем.

Грохот орудий не умолкал. Завязалась артиллерийская дуэль. Курбан Дурды с товарищами достигли противоположного берега и, тщательно укрыв лодку, по-пластунски преодолели прибрежную полосу.

Стрельба стихла внезапно, как и началась. На прощание помахал рукой в ту сторону, где конечно же, он был в этом уверен, все еще стоял лейтенант Олесишвили.

— За мной, ребята, — сказал Курбан Дурды и во главе своих солдат зашагал лесной чащей на запад.

Поглядывая на компас, Курбан Дурды быстро шел вперед. Солдаты не отставали от него. Замыкающим в цепочке двигался с ручным пулеметом самый меткий стрелок в отделении ефрейтор Бочаров.

Вдруг где-то в стороне раздалась пулеметная трескотня. Разведчики затаились. По знаку Курбана Дурды рядовой Рахимов пополз выяснить, что там происходит. Несколько минут, которые он отсутствовал, показались вечностью бойцам, приготовившимся к обороне. Наконец послышался хруст валежника.

— Стреляют по противоположному берегу реки, товарищ командир, — шепотом доложил Рахимов. — Два пулеметных расчета. Может, снимем их потихоньку?

— Горяч ты, — упрекнул товарища Курбан Дурды. — На обратном пути… Сперва нужно выполнить задание.

Он раскрыл планшет и нанес на карту первые данные разведки — огневую точку противника.

Отделение двинулось дальше. До рассвета следовало пройти довольно большое расстояние и достичь шоссе, ведущего к мосту через Прут.

Разведчик

Лес, казалось, не кончится. Высокие деревья тихо шелестели невидимыми кронами, словно шептали бойцам, что тем нечего опасаться под их защитой. Шли долго, без отдыха, форсированным маршем. Подстегивало время. Отделение достигло заранее намеченной цели еще до рассвета.

Разведчики выбрали место, удобное для наблюдения, метрах в пятидесяти от дороги, замаскировались. И в самый раз. Небо на востоке заалело. Внимание Курбана Дурды и его товарищей привлекло село, раскинувшееся вдоль шоссе. Почти у каждой хаты стояла машина с антенной.

Видимо, здесь располагался штаб крупного соединения. Догадка перешла в уверенность, когда с рассветом движение на дороге оживилось. В село все время подтягивались бронетранспортеры, но долго не задерживались и вскоре следовали дальше, о чем можно было судить по затихающему вдали гулу моторов.

К самому большому дому, который хорошо просматривался с того места, где засели разведчики, беспрестанно подъезжали мотоциклисты. Торопливо взбегая на крыльцо и проведя в помещении несколько минут, они так же торопливо выбегали и садились на мотоциклы и срывались с места.

Все увиденное Курбан Дурды заносил в тетрадь и на карту. Медленно шло время. Начало припекать солнце. Даже в тени жарко.

Вдруг послышался глухой рокот и лязг. На дороге показались танки. Разделившись на две колонны, они охватили село с двух сторон и остановились. Разведчики насчитали более двухсот танков, около ста артиллерийских тягачей, много автомашин, до отказа набитых солдатами.

Во второй половине дня появились самолеты с черными крестами на фюзеляжах. Один за другим они шли на посадку где-то за селом.

— Ого! Да тут, оказывается, полевой аэродром!. — шепнул Бочаров командиру отделения, который зарисовывал силуэты незнакомых самолетов.

Тетрадь и карта были испещрены записями, рисунками и условными знаками. Все бы ничего, если бы не донимали муравьи! Маскируясь в темноте, разведчики не заметили, что потревожили муравейник. Место менять уже было нельзя. Приходилось терпеть. А тут и другая беда — жажда. Курбан Дурды с тревогой оглядывал солдат. Губы у всех пересохли и потрескались.

Жажда! Пить! Курбану Дурды, выросшему в краю Кара-Кумов, не надо было объяснять, что это такое. В Кара-Кумах бывают миражи. Сколько ни беги, сколько ни ползи к обманчиво поблескивающему невдалеке озеру, воды не достигнешь.

Здесь было иначе. В стороне, буквально в нескольких шагах от разведчиков, на открытом месте журчал прозрачный манящий родничок. Самый настоящий родничок, не мираж! Как ни старались бойцы не смотреть в ту сторону, вода нет-нет, а притягивала их взоры, словно завораживала.

Бочаров то и дело облизывал сухим языком губы. Рахимов от злости даже закрыл глаза. Не удержался и Велиев, но тут же уткнулся носом в землю и принялся жевать стебелек. Младший сержант хмуро посмотрел на него. Боец весь как-то сжался, словно уличенный в дурном поступке мальчишка.

Да, в десятке шагов от них поблескивала на солнце вода. Но близок локоть… Пойти туда — значило обнаружить себя и товарищей, провалить боевое задание. Это понимали все и терпели… А тут еще проклятые муравьи. И даже чертыхнуться громко нельзя.

Уже стемнело, когда разведчики собрались в обратный путь.

— Вот теперь и пейте вдоволь, — шепотом сказал командир.

Бойцы подползли к воде. Пили взахлеб, жадно, словно желая осушить весь родничок. Намочили пилотки и обтерли потные, горящие от муравьиных укусов тела. Последним напился Курбан Дурды.

— Не забывайте, задание еще не выполнено, — сказал он, когда разведчики углубились в лес. — Самое главное впереди: добраться до своих.

— Понятно, товарищ младший сержант, — послышалось в ответ.

— А как те пулеметчики? — спросил Рахимов.

— Что ж, языка прихватить неплохо… Посмотрим…

Разведчики шли обратно к Пруту. Поздней ночью лес перед ними вдруг расступился. Разгоряченные лица ласкал прохладный ветерок с реки. Курбан Дурды осмотрелся. Они вышли к берегу немного ниже лодки и двинулись вдоль него.

Вдруг посланный в дозор Рахимов просигналил: Путь закрыт!

Впереди была огневая точка, та самая, которую они приметили прошлой ночью. Курбан Дурды решил все же не рисковать и обойти немцев стороной. Но только они двинулись вперед, как раздался громкий оклик:

— Хальт!

Не растерявшись, разведчики вместо ответа принялись забрасывать гитлеровцев гранатами. Несколько трупов осталось лежать на земле. В сторонке, подняв над головой руки, вытянулся немец.

— Сдаваюсь! Сдаваюсь! — кричал он.

А тем временем по обе стороны реки заговорили пулеметы. Завела свою музыку и артиллерия. Ракеты стали освещать местность. «Как бы под огонь своих не попасть, — подумал Курбан Дурды и приказал углубиться в лес, чтобы под его прикрытием выйти к переправе.

Пленный со связанными руками ошалело шагал впереди. Разведчики, нагруженные трофейными автоматами, шли следом, подталкивая его.

Вскоре вышли к лодке. Связав пленному ноги, разведчики положили его на дно, туда же свалили и все захваченное оружие.

Уже было совсем светло, когда они достигли берега, и Курбан Дурды доложил не скрывавшему своей радости лейтенанту Олесишвили о выполнении задания. Разведчики переходили из объятий в объятия. А вскоре младший сержант уже протягивал карту и тетрадь с записями командиру дивизии.

— Здесь все данные, товарищ комдив, — доложил он. — А кое- что сможет дополнить и этот, — кивнул он в сторону пленного.

В тот же день наша авиация и дальнобойная артиллерия разгромили штаб армейского корпуса, уничтожили аэродром, много живой силы и техники врага. Готовящееся на этом участке наступление противника было сорвано.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *