На стометровой глубине миноносец «Гордый»

миноносец «Гордый»
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Ефет успел подняться на мостик, взглянул на «Урал» и при лунном свете четко увидел раствор его характерных мачт с пучком грузовых стрел. Минзаг отвернул и скрылся в кромешной вязи ветра, шторма и холода.

А «Гордый» все больше ложился на левый борт, тяжело оседая кормой. Вода хозяйничала в его внутренних помещениях, ломала переборки. В кубриках плавали краснофлотские ботинки, противогазы, пробковые койки. Люди оставили жилые помещения и боевые посты, начали группироваться на верхней палубе. Собственно палуба уже была под водой, передвигались по кромке правого борта, удерживаясь за леера. Большая группа краснофлотцев и старшин толпилась на притопленной корме. Здесь появился и комиссар Сахно — весь мокрый, встревоженный, но сохранявший хладнокровие.

— Спокойно, товарищи, за нами идут катера, — услышали стоявшие на корме его голос.

Комиссар был рядом, и это ободряло людей. Первый появился из темноты морской охотник «МО-306». Им командовал старший лейтенант Николай Дворецкий. Он подвел свой корабль в район ходового мостика «Гордого», видимо, рассчитывая снять командиров. Но Ефет направил его дальше, в корму, где стояли краснофлотцы. Дворецкий подошел к корме и остановил катер в трех-четырех метрах от борта эсминца. Сильная волна не давала ему возможности подойти поближе.

— Прыгай! — распорядился комиссар.

Но люди мешкали.

— Прыгай! — крикнул еще раз Сахно и подтолкнул к борту попавшегося под руку старшину Коквина. Тот сделал шаг назад, сильно оттолкнулся — юзом пронесся по узкой обледенелой палубе катера и едва не угодил за борт.

За ним один за другим начали прыгать другие.

миноносец «Гордый»

К командиру БЧ-V Дергачеву подбежали старшие краснофлотцы Засимкин и Бескровный. У Бескровного в руках был спасательный круг.

— Товарищ командир, возьмите круг,— обратился к Дергачеву Бескровный.

— Что ты, что ты,— отшатнулся Иван Константинович.— Ты молодой, спасайся. Я как-нибудь…

Бескровный положил у ног Дергачева круг и начал отходить от него. — Бескровный! — крикнул Дергачев.— Я приказываю… Но Бескровный и Засимкин уже готовились к прыжку. Засимкин удачно достиг палубы. Бескровный почему-то замешкался… Уже потом, когда на катере переписали оставшихся в живых, Бескровного в их числе не оказалось. Ивана Константиновича со спасательным кругом за борт смыла налетевшая волна. Его увидели между катером и эсминцем.

— Братцы, Батя за бортом!

Дергачеву бросили конец, но он не схватил его и медленно плыл вдоль борта катера. Дубинин рванулся к корме, наклонился и удачно схватил Ивана Константиновича за ворот кителя. Встав на палубу, Иван Константинович нашел в себе силы пошутить: — Опять потерял шапку…

Оказывается, он после каждого подрыва терял головной убор. Потом Засимкин вытащил на катер лейтенанта Яценко, краснофлотца Васькина и других, оказавшихся в воде. Михаил Куличихин и Петр Бондаренко выскочили на уже опустевшую палубу последними, увидели катер. На их счастье у него заглохли моторы. С катера звали комиссара:

— Товарищ комиссар, прыгайте!

— Товарищ комиссар!

Но батальонный комиссар Сахно уже пробирался к мостику корабля.

Бондаренко посмотрел вслед комиссару, отошел назад, удачно прыгнул, на палубе катера подождал Куличихина. А Михаил все еще не решался покинуть корабль. И только когда перегруженный морской охотник завел моторы, старшина первой статьи сильно оттолкнулся ногами и прыгнул. Он зацепился за низкий фальшборт кончиками пальцев. Потоком воды его прижало к борту. Грохотали моторы, ревел шторм, на палубе катера уже не осталось ни души, кричать было бесполезно. Куличихин так и остался висеть за бортом Идущего катера. Подобрали его только через час.

В это время около «Гордого» появился еще один морской охотник «МО-108», но он остановился в десятке метров. Его командир Немеровский, видимо, опасался, как бы переворачивающийся «Гордый» не накрыл их.

Прибежавшие на корму мичман Буенков и старшины второй статьи Грязев и Самойленко увидели подошедший катер. В руках у Самойленко был бросательный конец. Не раздумывая, старшина размахнулся и сильно послал его на охотник. Бросательный обвился вокруг леера. Катер дернулся, Самойленко оказался в воде, но не выпустил из рук тонкий шнур. По нему и забрался на палубу.

Грязев и Буенков все еще оставались на погружавшейся корме. Налетевшая волна сбила Грязева с ног, потащила в пучину. Энергичный боцман сумел освободиться от полушубка и бушлата, остался в одной тельняшке, поплыл…

Командир отделения рулевых Владимир Лагутин, комендор Василий Хренов и командир БЧ-Н Николай Васильевич Дутиков, расписанные по аварийной тревоге на шлюпке левого борта, в последний момент кинулись к ней. Шлюпка вывалилась за борт и уже почти касалась воды. Втроем они прыгнули в шлюпку… А батальонный комиссар Сахно все еще пробирался на ходовой мостик, цепляясь за выступы и скобы, придерживаясь за надстройки. На пути ему встречались прижавшиеся к мачтам краснофлотцы. В их глазах комиссар не увидел ни страха, ни растерянности. Только досада и злость от беспомощности перед минами и беснующимся морем.

Дрейфовавший, безжизненный эсминец вдруг коснулся кормой еще одной мины. Раздался последний взрыв. Кормовая надстройка рухнула. Корабль на какие-то секунды замер, словно соображая, что произошло. Вода вокруг забурлила, заклокотала, начала глотать кормовые орудия, торпедные аппараты… Это был конец. Добравшийся до мостика комиссар отыскал глазами командира. Их взгляды встретились. Сахно подошел к Ефету. Не сказав друг другу ни слова, они обнялись — два ровесника, два коммуниста.

Моряки сорвались со своих мест. Старший помощник командира корабля Иван Сергеевич Багринов торопливо сорвал с себя реглан и китель, остался в одной тельняшке. Командир дивизиона Петр Николаевич Петунии выхватил пистолет и дал несколько прощальных выстрелов.

Дмитрий Иванович Сахно привстал на площадке, снял шапку и крикнул тем, кто еще не побратался со смертью:

— Прощайте, товарищи!

Могучей грудью он глубоко вдохнул холодный зимний воздух, высоко поднял голову и запел: Вставай, проклятьем заклейменный, Весь мир голодных и рабов…

И вызов смерти звучал в хриплом и сильном голосе комиссара. Моряки смотрели на него, обнажили головы. Слова «Интернационала» облетели гибнущий корабль. Гимн подхватил Ефет, запел комдив Петунин, лейтенанты и старшины, сигнальщики и артиллеристы. С главного командного «Интернационал» перекинулся на поднимавшийся над водой полубак. Более ста сильных голосов слились в один могучий хор, звучавший над тревожным Балтийским морем.

Это есть наш последний и решительный бой…

В три часа тридцать шесть минут четырнадцатого ноября сурового 1941 года в семи милях севернее острова Найссар штормовое Балтийское море сомкнулось над эскадренным миноносцем «Гордый». Моряки оказались в ледяной ноябрьской воде. Некоторые даже не появились на поверхности — их закрутило, сломало водоворотом, сильными водяными струями занесло в корпус корабля.

Отличный пловец капитан-лейтенант Багринов подплывал то к одному, то к другому ослабевшему, подтаскивал плававшие предметы. Голос старпома еще долго слышался в темноте:

— Держитесь, гордовцы, за нами придут!

Но все чаще и чаще над водой раздавалось:

— Прощайте, товарищи!.

И человек исчезал…

У погибших в море нет могил, нет у них и памятников. Есть только точка: 59 градусов 48 минут северной широты и 24 градуса 22 минуты восточной долготы. Там, на стометровой глубине, лежит эскадренный миноносец «Гордый».

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *