На желтых барханах Монголии

Баин-Цаганское сражение
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Монгольская степь. На сотни километров безлюдная и безлесная. Жухлая трава, солончаки, ржавые болота да озера с соленой водой. И только вдоль реки Халхин-Гол и ее притоков — гряца высот на все окрестье.

По лысым барханам ползают смертоносные пауки и серовато-желтыми ожерельями лежат на солнцепеке змеи. Над болотами висят черные комариные тучи. Ветер срывает с корней и кружит кусты перекати-поля.

От жары трудно дышится. Пахнет горечью степных трав. В ноздри, глаза и уши бьет каленый песок; жажда до тошноты и ни росинки пресной воды… Кажется, нет на свете погибельней мест, чем здесь.

Что же привело сюда японских захватчиков?

Более двух лет готовились японские империалисты к боям, стремясь захватить Монгольскую Народную Республику и советский Дальний Восток.

У монгольской границы они создали многочисленные укрепления с военными складами, заготовили топографические карты, провели учения войск и разведку…

Наступило утро. Пробившийся из-за сопок малиновый луч солнца робко лизнул крутые склоны горы Баин-Цаган, пробежал по макушкам желтых барханов и заиграл на водной глади Халхин-Гола, путаясь в прибрежных кустах.

От землянки к землянке пронесся призывный клич: «Боевая тревога!» Минута, две … и бойцы 149-го стрелкового полка в полной боевой занимали места в траншеях, на пулеметных площадках, у орудий.

Как и на учениях, одним из первых занял со своим отделением боевую позицию младший командир Сергей Мартышкин.

Баин-Цаганское сражение

— Воздух! — пронеслось по траншеям.

— Эвон сколько их! — воскликнул кто-то из бойцов, глядя на вражеские самолеты, на плоскостях которых рдели оранжевые круги. Японские бомбардировщики яростно бомбили нашу оборону, переправы и тылы. Ни одного советского самолета не было в небе в то тревожное утро. Почти одновременно с бомбежкой ухнули вражеские пушки и пошла в наступление пехота.

Ударила и наша «полковая». Хотя и была она тогда еще на конной тяге, но русские пушкари оказались мастерами своего дела. Первые же залпы «шолковушею» разорвали вражескую цепь, в грохоте разрывов потонул остервенелый крик: «Банзай!».

Завязался тяжелый кровопролитный бой.

— А ну, подпусти ближе! — командовал Мартышкин своему отделению.

— Гранатами, огонь! ..

Вслед за разрывами он первым высRочил из траншеи и повел бойцов в контратаку. Вся рота поддержала Мартышкина и устремилась на врага.

Японцы откатились на свои рубежи.

Возвращаясь в свои траншеи, Мартышкин увидел на рукаве гимнастерRи две дырочки. По кисти руки текла кровь. Но ранение оказалось легким, и, перевязав руку, Сергей продолжал оставаться в боевых порядках роты.

Утром следующего дня бой вспыхнул с новой силой. В наступление пошли японские бронемашины и кавалерия. Врагу удалось пробиться к берегам Халхин-Гола. Создалась угроза переправе…

Но, к счастью, подоспела наша саперная рота 11-й танковой бригады и вместе с пехотинцами отбросила японцев от переправы.

Саперы и стрелки Сергея Мартышкина сражались с изумительным упорством и отвагой. Шесть раз они поднимались врукопашную: штыками и гранатами отбрасывали японцев на исходные позиции.

От взрывов снарядов и гранат вздрагивала земля, и поэтому только рядом стоявшие бойцы услышали негромкий возглас Сергея:

— Ох, гады, все же зацепили…

Мартышкин позвал санитара. Губы у него совсем пересохли, а воды во фляжке — только на донышке, у других же бойцов — и совсем ни капли. Когда делали перевязку, Сергей силился улыбнуться, но губы не слушались… И все же он остался в строю.

Кто-то из бойцов, тяжело раненный, упал во время контратаки, и Сергей немедленно поспешил к нему на помощь, поднял бойца и на руках вынес в укрытие. Сам тут же возвратился в строй и продолжал вести бой.

К полудню на помощь нашим воинам подошел броне дивизион монгольской кавалерийской дивизии.

Весь июнь продолжались пограничные стычки наземных войск и ожесточенные воздушные бои большого числа самолетов с обеих сторон.

Враг готовился к новому наступлению.

2 июля под вечер японская пехота при поддержке 50 таинов прорвалась между пограничными заставами.

Советские воины встретили противника смелыми контрударами, подбили десять вражеских танков и затормозили продвижение пехоты. Утром же 3 июля японцы при поддержке до 100 танков переправились через Халхин-Гол и захватили высоту Баип-Цаган.

Часа два спустя к высоте, занятой японцами, подошла наша 11-я танковая бригада, а за ней и 24-й мотострелковый полк. Начался ожесточенный бой, в ходе которого силы Красной Армии возрастали. К полудню в район боев подошла броне бригада Лесового, а к вечеру — пехотный полк Федюнинского. Бой продолжался до двух часов ночи.

На рассвете 4 июля coветскиe танки под командованием комбрига Михаила Яковлева пошли на штурм врага. Поле боя окуталось дымом и огнем, советские танки давили гусеницами вражеские орудия и огневые точки, в упор расстреливали японских смертников, пытавшихся подкладывать мины под танки.

Враг был сбит с высоты. Тысячи трупов лежали на склонах горы. Баин-Цаганское сражение явилось страшным и памятным уроном для захватчиков.

Сергей Мартышкин и в эти дни показал себя храбрым и умелым воином. Он не раз поднимался в атаку и увлекал за собой всю роту. Лично за три дня боев уничтожил более десяти захватчиков.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *