Начало Висло-Одерской наступательной операции

Висло-Одерская операция

Если, находясь на опушке, внимательно присмотреться, то в густом сосновом бору можно было обнаружить ряд землянок. За ними, метрах в пятнадцати, — танки в капонирах. И брустверы капониров, и землянки, и танки тщательно замаскированы. Даже следы гусениц «приглажены» натруженными руками танкистов. Окон в землянках нет. Дверные проемы занавешены плотными танковыми брезентами.

В этих землянках, собственноручно вырытых и оборудованных без единого гвоздя, расположился наш танковый батальон. Дело в том, что 56-я танковая бригада, как и вся 3-я гвардейская танковая армия, выведена на восточный берег Вислы для доукомплектования личным составом и боевой техникой.

Несколько дней назад мы получили новые тридцатьчетверки с более мощными, чем на старой версии танка, 85-миллиметровыми пушками. Это позволит намного успешнее сражаться со всем фашистским зверинцем. За счет увеличения калибра снарядов несколько уменьшился боезапас, что, однако, ничуть не повлияло на боевую мощь усовершенствованного танка.

Мы, техники-танкисты, с удовлетворением отметили: ведущие колеса теперь — с вращающимися роликами, что избавляет гусеницу от заклинивания. Улучшилась конструкция воздухоочистителей, масляного фильтра, внедрен ряд других новшеств, направленных на продление межремонтной «жизни» тридцатьчетверки. В связи с такой модернизацией танк, сохранив прежнюю высокую маневренность, значительно выиграл в огневой мощи.

Как это было важно, прекрасно понимали все танкисты. Сама обстановка подсказывала: Красной Армии осталось сделать один-два могучих рывка — и войне конец. Короче говоря, поступление новых танков, где конструкторская мысль здорово поработала не только над усилением огневой мощи вооружения, но и над решением проблемы более надежной защиты экипажа и создания ему лучших условий для боевой деятельности на заключительной стадии войны, было особенно восторженно встречено фронтовиками. Я и мои товарищи, танковые техники, еще раз воочию убедились, как возрос потенциал нашей оборонной промышленности, как труженики тыла, отказывая себе в самом необходимом, отдают все для достижения Победы.

Значительные изменения произошли в структуре бронетанковых частей и соединений. В частности, в штат танковой бригады введен еще один, третий, танковый батальон; значит, на треть увеличилось в ней количество танковых экипажей и, соответственно, боевых машин.

В ночь на 4 января 1945 года нас поднял сигнал тревоги. Из поставленной комбатом задачи стало ясно, что мы вновь возвращаемся на Сандомирский плацдарм.

За Вислой стояла удивительная, настороженная тишина. Непривычно было видеть снег в тех местах, где прежде горела земля, плавился металл, где от зноя, гари, пыли некуда было укрыться.

Все леса, рощи и даже перелески заполнены танками, пушками, минометами разных калибров, автомобилями, повозками. Штабелями лежали ящики со снарядами, минами, другими боеприпасами. Тут и там дымились походные кухни. Телефонные провода, словно густая паутина, опутали плацдарм. То они висели пучками на жердях, то были подвязаны к стволам деревьев, то неглубоко прикопаны в местах пересечения дорог.

Кажущаяся тишина полна действий и команд, передающихся по телефонным проводам, радиостанциям, а также из уст в уста.

В местах нашей дислокации нет землянок. Жильем для танкистов и мотострелков служат наспех сооруженные шалаши на три — пять человек, крытые автомашины и просто палатки.

Воины готовились к предстоящему сражению кропотливо, упорно, без суетливости. Чувствовалось, что огромной массой войск со всевозможной техникой и разнообразным вооружением уверенно руководит хорошо отлаженный аппарат управления — штаб 1-го Украинского фронта.

На рассвете 12 января мы проснулись от неслыханного грохота. «Началось!» — мелькнула у каждого радостная и в то же время тревожная мысль. Загремело, загудело, заухало, завыло, засвистело все вокруг. Из-за каждого куста, дерева, из долговременных и наспех оборудованных позиций с немилосердным грохотом извергались огонь и металл. Создалось впечатление, что весь Сандомирский плацдарм сплошь состоит из артиллерийских и минометных стволов, бегло бьющих по глубоко эшелонированной обороне противника.

Первые залпы были настолько мощными, что, казалось, какая-то чудовищная сила подняла в воздух целые штабеля боеприпасов. А огненный смерч бушевал со все нарастающей силой.

Так прошло десять… двадцать минут, а команды «По машинам!» все нет и нет. Смотрим в сторону комбатовского танка. Около него стоят майор Рыбаков, его заместители и начальник штаба батальона. Комбат что-то пытается объяснить вновь назначенному зампострою капитану Киташеву, но тот из-за сплошного гула ничего не слышит, и оба, жестикулируя, смеются.

Наконец умолкли орудия, пропели «катюши», и все затихло. Но все еще нет никаких команд. Переглядываемся, в недоумении пожимая плечами.

Минут через двадцать пять — тридцать все вокруг загрохотало с прежней несказанной силой. С таким страшным гулом, наверное, извергает лаву огнедышащий вулкан. Около двух часов продолжалась канонада. Чтобы представить себе мощь этого артиллерийского наступления, достаточно вспомнить, что на каждом километре предстоящего прорыва вражеской обороны действовало по 250—280, а то и 300 орудий и минометов крупного калибра, не считая пушек и минометов калибром поменьше. Грандиозность задачи состояла в том, что вражескую глубокоэшелонированную оборону следовало прорвать по фронту в сорок километров, подавить огневые средства и парализовать живую силу неприятеля на глубину восемнадцать — двадцать километров.

Перерыв между коротким, но мощным артналетом и почти двухчасовым артиллерийским наступлением имел веские основания. Как стало нам известно позже, командование войсками фронта решило перед началом наступления главных сил стрелковых соединений и танков непосредственной поддержки пехоты провести разведку боем. Наше командование учитывало и то обстоятельство, что противник уже не раз ухитрялся отводить в начале артподготовки войска в запасные укрытия, оставляя в первой траншее лишь наблюдателей, а как только артиллерия прекращала работу, гитлеровцы бежали на прежние места — встречать атакующих прицельным огнем.

Сделанного перерыва согласно расчетам было вполне достаточно, чтобы вражеские войска возвратились в первую траншею и тут на них обрушился новый поток огня и металла, не дающий никому спасения.

Висло-Одерская операция

Правда, следует заметить, что при прорыве вражеской обороны на Сандомирском плацдарме, знаменовавшем начало Висло-Одерской наступательной операции, гитлеровское командование не рискнуло отводить войска в запасные укрытия. И тем не менее уже во время разведки боем после первого мощного артиллерийского налета передовые батальоны захватили первую траншею обороны противника. А после лавины губительного огня, низвергавшейся на врага один час сорок семь минут, общевойсковые армии и танковые части непосредственной поддержки атакующей пехоты окончательно прорвали оборону немецко-фашистских войск и продвинулись на пятнадцать — двадцать километров. Во второй половине дня в пробитую брешь двинулись передовые отряды 3-й гвардейской танковой армии.

13 января мы уже мчались вперед, по ходу сбивая слабые заслоны неприятеля и обходя сильно укрепленные опорные пункты. Гитлеровцы все еще не могли прийти в себя после небывалого артиллерийского наступления, мощнейших ударов нашей авиации и войск первого эшелона.

Идем почти без потерь. Сумерки. Ночь. Фары не включаем, только сзади боевых машин мерцают красные «точки» стоп-сигналов.

Настроение отличное. Еще бы: мы уже у самых границ фашистской Германии, и никто не сможет остановить такую силищу!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *