Начало войны для одного лейтенанта

Начало войны для одного лейтенанта
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (4 оценок, среднее: 4,25 из 5)
Загрузка...

Жарко. Я лежу на траве, раскинув ноги и руки. У меня такое ощущение, будто солнце впилось своими лучами в мое тело. Мне совсем не хочется лежать под ними, с удовольствием бы сейчас забрался в тень или в воду, но днем я отсюда никуда не могу уйти.

Рядом со мной, побросав лопаты, лежат разведчики Иван Прохорихин, Аркадий Клопов, Петр Чирков, Виктор Липский, Яков Копаев. Тела их давно стали бронзовыми от загара.

Вот уже два месяца мы копаем землю — с тех пор, как 6-я гвардейская воздушно-десантная дивизия, входящая в состав 5-й гвардейской армии, прибыла на Курскую дугу, в район Старого Оскола. Сначала на ладонях были водяные «мозоли, теперь они так огрубели, что не уступят кожаным подметкам.

Мы стоим в тылу Воронежского фронта и создаем (бог знает какой по счету!) пояс обороны. Наша батарея отрыла уже основную, запасную и ложную огневые позиции да две позиции для стрельбы прямой наводкой по танкам. А мой взвод управления отрыл три наблюдательных пункта, соединив их ходами сообщения, несколько канавок для телефонного кабеля от огневых позиций до наблюдательных пунктов.

Копать землю — дело не очень занятное, но солдаты работают с большим старанием, на совесть. Все знают, что немцы скоро перейдут в наступление из района Белгорода, и, может быть, нам на этих рубежах придется драться.

На днях командир 8-го гвардейского воздушно-десантного артиллерийского полка гвардии майор Антон Антонович Герьятович пригласил офицеров на совещание. Начальник штаба артиллерии дивизии гвардии майор Николай Михайлович Доспехов зачитал нам документы, в которых подробно рассказывалось о войсках противника, сосредоточенных севернее Белгорода. Я слушал Доспехова, а сам думал о наших разведчиках, которые сумели достать такие ценные сведения. Да, для таких людей не жалко самых высоких наград… Люблю я этих ребят. За полгода сроднились, сблизились. Сейчас дороже людей, чем разведчики, у меня нет. На память приходит первая встреча с ними.

Это было холодным январским днем 1943 года в Успенском лесу под Ногинском. Вместе с комбатом Николаем Быковым я вошел в землянку, где размещалась восьмая батарея. Царил полумрак. В низкие окна едва пробивался свет. Под потолком висели тусклые лампочки.

В дальнем конце землянки стоял строй солдат. Прозвучала команда «смирно», и от строя отошел старший сержант. Это был Прохюрихин.

Начало войны для одного лейтенанта

— Знакомьтесь, ваш командир взвода, — сказал Быков, выслушав его рапорт.

Шестнадцать пар глаз смотрели на меня. Шестнадцать пар внимательных, изучающих глаз. В них был немой вопрос: «Каков ты, товарищ гвардии лейтенант?» Я стою и смотрю на застывшую шеренгу солдат. По их лицам вижу, что все старше меня, одним — за двадцать, другим — за тридцать. Некоторые вдвое старше меня.

Что им рассказать о себе?

Мне, сыну командира Красной Армии, восемнадцать лет. С детства мечтал стать летчиком. Но война распорядилась по-своему: я окончил в Томске Днепропетровское краснознаменное артиллерийское училище, которое было эвакуировано туда осенью 1941 года, месяц проучился в Горьком на курсах командиров батарей, а в декабре 1942 года прибыл в полк. Одно утешало: попал в воздушно-десантную дивизию, буду летать, прыгать с парашютом. Как-никак родня летчикам!

Вот и вся биография.

Пробегаю глазами по шеренге. Пять разведчиков, семь связистов, четыре радиста, три сержанта, тринадцать рядовых. Все рослые как на подбор, и только один коротышка стоит на левом фланге.

— Как ваша фамилия? — обращаюсь к нему.

— Дожморов, — отвечает он и тянется, хочет казаться выше.

— Откуда родом?

— Из Новосибирской области.

— Земляк.

— У нас еще есть сибиряки.

— Кто?

— Я, гвардии рядовой Чирков, из Омской области. — На правом фланге рядом с командиром отделения разведки гвардии старшим сержантом Иваном Прохорихиным стоит огромный детина с могучей грудью. Наверное, такие чудо-богатыри были у Суворова.

— Я, гвардии рядовой Клопов, из Омской области. — Он чуть ниже Чиркова. Худощав.

— Ну что ж, будем воевать вместе, земляки.

Солдаты улыбаются.

Держу в руках список, вызываю солдат и каждого прошу рассказать о себе. Они охотно отвечают на мои вопросы, а я стараюсь все запомнить, ничего не упустить. Против каждой фамилии делаю пометки. Впрочем, и без пометок не забудешь, что у Прохорихина на Дальнем Востоке остались больные старики; у командира радио отделения гвардии сержанта Василия Филиппова в Бухарской области на железнодорожной станции — беременная жена. Со дня на день он ждет сообщения о первенце. Разведчик белорус Липский ничего не знает о своих родных: Белоруссия оккупирована немцами.

— Хорошо, если нас высадят в Пинской области, — вздыхает он.

Я принял взвод и боевое имущество, поставил подпись на документах. Так началась моя новая жизнь.

Опасения, что солдаты отнесутся ко мне с предубеждением, отпали. Наоборот, их внимание было подкупающим. Особую заботу проявлял командир отделения разведки гвардии старший сержант Иван Карпович Прохорихин. Он большая умница, отлично знает военную службу и свое дело. В армию его призвали в 1938 году, через год он закончил школу младших командиров, осенью 1941 года должен был демобилизоваться. Этому помешала война. Прохорихин остался служить на Дальнем Востоке. Долго и настойчиво просился на фронт. И его просьбу удовлетворили.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *