Надежды рейха, разбитые о советские торпеды

вов
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Стояла ясная лунная ночь. Ровный матовый свет заливал заштилевшее море, и оно мерцало мириадами светлячков. Только изредка набегающее облако, заслонив собой сияющий, будто начищенный диск луны, бросало на серебрящуюся пустыню мрак тени. И тогда море на глазах суровело. Оно снова возвращало мысли к опасностям.

Вторые сутки находилась «С-13» на позиции. Южнее, милях в 40-45, в Данциге, пока, как видно, не очень задумывались о войне. Ее ужасы не коснулись города в полной мере. Город редко затемнялся. Его заводы работали в напряженном ритме. С верфей одна за другой спускались подводные лодки — надежда рейха на победоносное окончание кампании на Востоке. В порт один за другим шли транспорты с металлом, ранеными и награбленным в Прибалтике имуществом, из порта — с очередными порциями пушечного мяса.

Чтобы наверняка перехватывать их, Маринеско то периодически приближался к Данцигской бухте, то отходил севернее, по направлению к Либаве. Вот и сейчас, оставляя за кормой глубоко тыловой город рейха Данциг, «С-13» шла двенадцатиузловой скоростью и одновременно производила подзарядку аккумуляторных батарей. Внизу, в отсеках, кипела напряженная работа. Там полностью распоряжались Дубровский и Коваленко. Они обходили отсеки, контролируя ход подзарядки. Мотористы периодически докладывали в центральный пост о поддерживаемом числе оборотов. Из электромоторного сообщали силу тока зарядки.

Матросы и старшины втянулись в привычный ритм походной жизни. Моряки точно укладывались в своеобразный регламент, установленный обстановкой: близился рассвет, а вместе с ним — погружение на глубину. Зарядка подходила к концу.

Штурман, стоя вахтенным офицером, уже уточнил место лодки по звездам. Редкобородов знал, что потом целый день идти по счислению под водой. В открытом море не определишься. Точно же знать свое место необходимо.

И вдруг Николай Яковлевич заметил слабый огонек, рядом другой… ползущие словно на самом горизонте.

— Огни!

Доклад встрепенул всех находящихся на мостике.

подлодка

— Силуэт! Справа — 30, дистанция — 20! — дружно вскрикнули сигнальщики Александр Волков и Анатолий Виноградов.

Маринеско вскинул бинокль к глазам. «Никакого охранения! Транспорт так перегружен, что видны только надстройки. Тысяч, пожалуй, пять-шесть тянет….»

— Боевая тревога! Торпедная атака!

«Дистанция минимальная, опасности никакой не видно, так что торпедировать транспорт можно из позиционного положения»,— решил командир.

Расстояние сокращалось очень быстро. Транспорт, видимо, до рассвета намеревался проскочить в Данциг, поэтому шел полным ходом. Времени на тщательные расчеты не оставалось. Надо было атаковать по сокращенному варианту.

— Штурман, на ночной прицел! — приказал командир.

Все решали буквально секунды. Вот уже шесть, пять кабельтовых разделяют лодку и транспорт.

— Аппараты номер два и три — товсь!.. Пли!

Торпеды выскользнули из аппаратов и устремились к судну. Однако и там не дремали. Видимо, капитан заметил момент залпа и мгновенно застопорил ход. Пенные дорожки торпед стремительно перечеркнули путь транспорта прямо перед его носом.

— Врешь, не уйдешь… Не уйдешь! — сквозь стиснутые зубы выдавил Маринеско. — Торпеда нагонит! Пли!

Однако и третья торпеда не попала. Капитан транспорта резко поворачивал свое судно то влево, то вправо, приводя подводную лодку на острые, самые невыгодные для стрельбы курсовые углы. А в самый последний момент дал полный ход, и торпеда промчалась за кормой транспорта.

И тогда на лодке раздались короткие звонки артиллерийской тревоги.

—  Артрасчетам наверх!

По команде Маринеско еще после выпуска второй торпеды они собрались во втором и четвертом отсеках, чтобы в случае необходимости немедленно выскочить наверх.

В мгновение пайолы центрального поста покрылись рядами уложенных на маты снарядов. Подносчики, дорвавшись, наконец, до горячей работы, как по конвейеру, играючи подавали более чем десятикилограммовые патроны из трюма. А тем временем, грохоча по скобтрапу, из рубки выскочили наверх минер Василенко, командир носовой «сотки» Пихур, командир сорокапятки Юров, наводчики.

— По транспорту, фугасными — огонь! — не спускаясь с мостика, подал команду управляющий огнем.

Но не успели еще прозвучать выстрелы, как с транспорта брызнули светящиеся струи снарядов. Это открыла огонь замаскированная на его мостике четырехствольная автоматическая артустановка. В грохоте выстрелов, свисте пролетающих снарядов и треске взрывов комендорам не было слышно слов управляющего огнем.

— Минер, к сотке! Штурман, к сорокапятке! — распорядился Маринеско. — Осколочными — огонь!

Рявкнуло стомиллиметровое орудие. Не успела прогрохотать по надстройке стреляная гильза, как снова клацнул замок. Стоя почти по колено в воде, наводчик старшина 2 статьи Виноградов хладнокровно подводил перекрестие прицела под основание мостика транспорта, откуда тянулись огненные струи. Слаженно действовал весь расчет сто миллиметрового орудия. Заряжающий, щелкнув замком, докладывал: «Готово!»

Ему вторил наводчик: «Ноль!»

И вслед за командой Василенко «Огонь!» звучал голос старшины 2 статьи Пихура:

— Выстрел! Выстрел!

«Плохо пришлось комендорам в таких условиях,— делился воспоминаниями в письме хозяин артпогреба старший матрос Павлятенко. — Захлестывают волны, того и гляди посмывает.

И тогда крикнул командир:

—  Боцман, какого черта! Держи лодку на горизонтальных рулях. Людей посмывает!

—  Товарищ командир, не могу, не слушается лодка. Прибавьте скорость.

—  Электромоторам, прибавить по 20 оборотов!

Запели по-другому моторы, корма на скорости присела, а нос приподнялся. Волна не так стала захлестывать палубу. И артиллеристы наши почувствовали себя увереннее.

Третий, четвертый снаряд вонзились в борт транспорта. Очередной разворотил ходовой мостик судна.

Слышу, мне командуют:

— Подать ящики снарядов к сорокапятимиллиметровке!

А вслед за этим голос командира, к Юрову обращенный:

— Ну-ка, Юрочка, поддай-ка огонька по его пушчонке!»

На палубе транспорта блеснули один за другим несколько огненных кустов — это ударила полуавтоматическая кормовая сорокапятка старшего матроса Юрова. Беспрерывно, резко и пронзительно, так, что ушам больно, грохотали выстрелы. Запузырилась, задымилась краска на стволе. Закипело в накатнике масло. Жгучие брызги, прорываясь из сальников, впивались в руки и лица комендоров.

Захлебнулась, смолкла стрельба на транспорте. Однако подводники для убедительности пустили еще несколько снарядов в борт, потом — по ватерлинии. Теряя управление, окутанный дымом и пламенем транспорт начал медленно крениться, погружаясь в пучину. А «С-13», положив руль право на борт, продолжала циркулировать вокруг него, расстреливая «фашиста» в упор. Видя, что гибель неизбежна, капитан повел свое судно на таран. И тогда Пихур всадил еще один снаряд в его надвигающуюся правую скулу. Над транспортом поднялся огромный столб пламени, грохнул раскатистый взрыв. Судно с дифферентом на нос, словно подводная лодка, заскользило под воду.

Это была победа, одержанная вспомогательным оружием лодки. Врага били комендоры!

Да, комендоры показали высокий класс. Отличались они этими качествами давно. Как-то, отрабатывая курсовую задачу, проводили зенитную стрельбу. С четвертого или пятого выстрела расчет сорокапятимиллиметровки сбил конус. После этого летчики в шутку отказались таскать конус, когда стреляет «С-13». Комбриг тогда объявил расчету Юрова, а также командиру лодки и командиру минно-артиллерийской боевой части благодарность.

Эта натренированность сказалась и сейчас, в стрельбе по транспорту.

Едва прозвучал отбой артиллерийской тревоги, в центральный пост, а оттуда и по всем отсекам полетело радостное: «Победа!». Первая победа с новым командиром! Александр Иванович и сам был переполнен такой же, чисто мальчишеской, радостью, как и все. Только старался сдерживать рвущееся из души желание запрыгать. Он — командир. В его руках боевой корабль, десятки человеческих жизней.

Тем временем к месту потопления судна бросились дозорные вражеские корабли. Надо было как можно быстрее уходить из этого района.

— Самый полный вперед!

Не погружаясь, «С-13» уходила от берега, от возможной погони. «Но морякам не было теперь страшно. Они увидели командира в бою и, заметив, как он при этом зол, как черт, и в то же время ласков с моряками, прониклись к нему доверием и любовью»,— писал потом об этом старший матрос И. Павлятенко. В отсеках постепенно улеглось волнение. Место восторгов заняли трезвые рассуждения о торпедной атаке, анализ артиллерийского боя.

Небезынтересно привести в связи с этим одно высказывание. «Прорыв русских подводных лодок через минные заграждения в Финском заливе летом 1942 года был смелой операцией.» Точно так же заслуживает внимания быстрый прорыв этих заграждений осенью 1944 года»,— так отозвался о боевых действиях наших лодок немецкий контр-адмирал Арнсвальд.

Да, прорыв лодок был быстрым. Действия их экипажей и командиров — решительны. Потери немцев росли с каждым днем. Сегодня их увеличила и «С-13».

Итог октябрьского похода экипажа был значителен. Лодка прошла более 6000 миль. Отличился весь экипаж, особенно артиллерийский расчет. Потому-то по возвращении в базу все матросы, старшины и офицеры «С-13» за настойчивость, отвагу и мужество, проявленные в достижении победы над врагом, были награждены орденами и медалями.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *