Наглая танковая колонна немцев

Противотанковое орудие

Одной из славных страниц в Великой Отечественной войне является бой 4-го артиллерийского противотанкового дивизиона 42-й стрелковой дивизии против танковых колонн немцев в районе населенного пункта Жабинка, расположенного в 30 километрах восточнее Бреста.

Немцы рвались, к Минску. Дивизион занял оборонительную позицию на шоссе Варшава—Москва. В расчете Валентина Андреева, уроженца деревни Верхний Шудзялуд Дебесского района, были его земляки — Александр Осотов из деревни Урдумошур Дебесского района и Григорий Веретенников из деревни Дизьмино Ярского района.

Расчет уже в первый день вел бой с фашистскими танками у стен Брестской крепости, но пришлось отступить . И вот теперь предстоял новый, еще более жестокий бой. Бойцы, заняв небольшое возвышение возле шоссе, успели кое-как замаскировать орудие. Комбат старший лейтенант Истомин, перебегая от одного орудия к другому, приказывал им: «Пока орудия целы, не должен пройти ни один танк! Стоять насмерть!»

Фашисты заметили орудия, но, видимо, уверенные в том, что они не смогут оказать должного сопротивления, не разворачивались в боевой порядок, а продолжали идти колонной.

— Совсем обнаглели,— сказал комбат Истомин, рассматривая колонну в бинокль,— идут без сопровождения пехоты. Видно, привыкли так воевать в Европе. Ну, товарищи, настал и наш час.

Валентин Андреев смотрел то на колонну, то на своих товарищей. Он чувствовал, как внутри него нарастает липкое чувство страха, как всем его телом овладевает тупое отчаяние, а в голове вертится одна и та же мысль: «Сколько же их? Сколько их!» Он видел застывшее у цейсовского прибора лицо наводчика Григория Веретенникова, видел ползающего на четвереньках заряжающего Александра Осотова, но в то же время не мог оторвать взгляда от зловещей колонны.

Отстранив на секунду Григория Веретенникова, он дрожащим подбородком наклонился к прицелу и прошептал: «Пора», но в то же время усилием воли заставлял себя не торопиться, бить наверняка. Главное — подбить первого, а остальных, когда начнут разворачиваться с дороги, на две-три секунды задержатся, встанут боком. «Только бы не промахнуться, только бы успеть сделать первый выстрел удачно».

Валентин уже видел, как ему машет рукой ушедший к другому орудию комбат, поймал недоуменно-вопрошающий взгляд обернувшегося на миг наводчика Веретенникова, и все же медлил. Секунды тянулись вечностью, танки приближались. Вот уже с головной машины выплеснулся сноп огня, снаряд пролетел над головой и разорвался где-то сзади.

Подбитые танки

— Огонь! — скомандовал Валентин Андреев и в следующее мгновенье, когда ветром сдуло тошнотворно пахнущий дым сгоревшего пороха, увидел, что головная машина начала чадить черной копотью. Второй танк хотел обойти первый по ширине шоссе, но вот опять выстрел, и танк застыл рядом с первым.

— Молодец, Гриша!—крикнул Валентин Андреев, чувствуя, как страх покидает его тело и на смену ему приходит какая-то отчаянная решимость. Танки расползались в разные стороны и шли в атаку по фронту. Теперь орудие Андреева стреляло по ним прямой наводкой. Валентин машинально считал подбитые танки.

Перед его орудием уже пылало десять танков. Но вдруг сильный взрыв потряс землю. Орудие было разбито снарядом. Григорий Веретенников и Александр Осотов были ранены.

За этот подвиг Родина наградила Валентина Андреева орденом Красной Звезды, а наводчика Григория Веретенникова — орденом Красного Знамени. И это был один из первых Указов Президиума Верховного Совета СССР о награждении бойцов и командиров Красной Армии — участников Великой Отечественной войны.

Опубликован он был в «Правде» 23 июля 1941 года. Но Валентин Андреев не успел узнать о своей награде. В следующем поединке с танками он погиб. Ему было тогда всего 20 лет.

Погиб и боевой товарищ Андреева Александр Осотов. Александр Васильевич до войны окончил учительский институт, работал завучем Н. Шудзялудской семилетней школы. Очень много читал, интересовался искусством, прекрасно пел, танцевал, занимался в балетном кружке, организованном при Ижевском клубе КОР, писал стихи, любил природу.

Как-то будучи на юге, он заинтересовался необыкновенным полукустарником аспарагусом. Привез саженец домой и посадил под окном. Последнее письмо, полученное его сестрой Екатериной Васильевной, было им написано 17 июня 1941 года, оно принесло запах западных границ страны — в нем был заложен цветок каштана.

Аспарагус, еще несколько лет цвел под окном, ожидая своего хозяина, а потом, тоже погиб, ибо никто не знал, как ухаживать за этим южным растением.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *