Наше дело строить, ваше — воевать

Наше дело строить, ваше — воевать
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

На командном пункте в Высоковске меня встретили комиссар укрепрайона И. Н. Немов, рослый, широкоплечий, в выцветшей, видавшей виды пилотке, из-под которой выбивалась копна курчавых волос, и начальник штаба А. С. Дмитриев, о котором я еще в Москве слышал как об очень опытном офицере.

После обмена приветствиями я сказал Немову и Дмитриеву, что намерен уже сегодня начать «приемку» укрепрайона. И сразу же получил первое подтверждение своим опасениям.

Оказалось, что батальоны только-только сформировались и, по существу, лишь приступили к боевой подготовке, а оборонительные сооружения еще достраивались. По я мысленно утешал себя: может, это п лучше, что приехал не на «готовенькое», — не на кого будет пенять за недостатки в боевой подготовке и в инженерных сооружениях.

Качество строительства укреплений, естественно, не могло не интересовать меня. Тем более, что его недостатки уже вызвали к тому времени серьезные нарекания. Буквально за несколько дней до отъезда в Высоковак мне довелось услышать об этом в Кремле из уст М. И. Калинина. Закончив вручение орденов и медалей участникам обороны Москвы, Михаил Иванович обратился к нам, награжденным, с краткой речью. Он говорил о величии подвига советского народа, остановившего сильного и жестокого врага на подступах к столице и отбросившего его далеко на запад. С большой теплотой отозвался Михаил Иванович и о тех, кто в грозный час смертельной опасности опоясал Москву оборонительными рубежами. Но, говоря о военных строителях, он в то же время высказал в их адрес серьезный упрек.

— Награждать строителей за самоотверженный труд по созданию оборонительных рубежей, конечно, надо, — заявил он. — Но многих руководителей строительства никак нельзя похвалить. Плохая организация работ приводит к многократным переделкам окопов, блиндажей, противотанковых рвов, а это — огромный ущерб. Сколько зря потраченного труда, сколько потерянного времени…

Он имел в виду, к сожалению, довольно частые тогда случаи нарушения тактико-технических условий при строительстве линий обороны. Происходили они из-за того, что при невиданных масштабах такого строительства у нас остро не хватало специалистов. Руководить работами нередко поручали неопытным людям. В результате этого прибывавшим на новый рубеж войскам приходилось подчас заново переделывать инженерные сооружения.

Слушая М. Калинина, я подумал, что он говорит о недостатках в строительство тех рубежей, которые создавались в первые месяцы войны, когда прежние представления об оборонительных сооружениях рухнули, а новые еще не сформировались. Но побывав в Можайском укрепрайоне, увидел, что это не так. Строители продолжали делать ошибки, порой совершенно недопустимые.

Более того, одной из главных причин многочисленных переделок оказалась техническая документация, утвержденная Управлением военного строительства. Планы, сметы, чертежи были трафаретными для всех укрепленных районов, а это резко уменьшало возможности искусного использования условий местности каждого из них в отдельности.

Наше дело строить, ваше — воевать

Вот почему я почти обрадовался, узнав, что строители еще не закончили работу па полосе 159-го укрепрайона, и решил немедленно установить с ними контакт, осмотреть инженерные сооружения и, если потребуется что-либо изменить, то сделать это совместными усилиями.

Но это оказалось совсем не простым делом. И не потому, что мои намерения были неосуществимы или никаких изменений не требовалось. Нет, существовало другое обстоятельство, о котором я узнал только теперь. Как говорится, век живи — век учись.

Началось с того, что к предполагаемому осмотру строившихся укреплении отнесся более чем скептически один из моих новых помощников — начальник инженерного отдела укрепрайона майор Ф. А. Антошкин. Он довольно вяло заметил:

— Стоит ли мешать строителям?

В ответ на мое приглашение он сел в машину, пожав плечами и всем своим видом показывая, что считает эту поездку бесполезной.

Осмотр укреплений дал неутешительные результаты. Огневые точки — основа опорных пунктов — в большинстве были одинаковыми и позволяли вести обстрел только впереди лежащей местности. Этот недостаток дополнялся слабостью или вообще отсутствием огневой связи между ними.

Совершенно не учитывая условия местности, строители воздвигли дерево-земляные и каменно-земляные сооружения в виде «грибов» такой высоты, что противник мог бы увидеть их на расстоянии двух-трех километров. Ходы сообщения не были ни закрыты, ни замаскированы и хорошо просматривались, особенно с воздуха.

Вот что, например, оказалось в 350-м пулеметно-артиллерийском батальоне.

Он занимал участок обороны вдоль южного берега Иваньковского водохранилища и предмостное укрепление на его северном берегу общей протяженностью по переднему краю до 20 км и имел на вооружении 16 орудий, 28 противотанковых ружей, 60 станковых и ручных пулеметов, 16 малокалиберных минометов. Построенные для него огневые точки в дерево-земляных и каменно-земляных казематах предназначались главным образом для пулеметов и противотанковых ружей. Орудия и минометы выкатывались на открытые площадки из блиндажей, служивших временным укрытием от артиллерии противника.

Казалось бы, все в порядке. Но беда заключалась в том, что при четырех—шестикилометровой глубине боевого участка казематы для пулеметного огня находились друг от друга на расстоянии от 200 до 1000 метров, а площадки для орудий и минометов еще дальше. Ни те, ни другие не имели между собой технической связи. Даже ходы сообщения строились так, что по ним можно было передвигаться лишь из каземата или блиндажа не более чем па 30-40 метров в ближайший тыл.

Свое недоумение по этому поводу я тут же высказал представителю Управления военного строительства. Но получил довольно резкий ответ:

—Наше дело строить, ваше — воевать. А качество строительства определит специальная приемочная комиссия.

Итак, майор Антошкин оказался прав: контакта не получилось. Сам же он не только отнесся к этому совершенно спокойно, но и уверял меня, что строители «по-своему правы».

По-иному реагировал начальник штаба укрепрайона А. С. Дмитриев. Неодобрительно поглядывая на плоды работы строителей, он говорил:

— Вот примем инженерные сооружения, тогда уж и переделаем их сами…

Как ни раздосадован я был таким оборотом дела и как ни стремился вместе с комиссаром хоть что-либо изменить в этом «порядке», все наши попытки неизменно оканчивались неудачей. Оставалось одно: последовать совету Дмитриева.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *