Негромкий подвиг

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

В феврале 1944 года 44-ый дивизион получил назначение на 1-й Прибалтийский фронт в 43-ю армию на станцию Прудок — это около Витебска, еще занятого немцами. В нашу задачу входили охрана складов, отражение авианалетов, разведка боем и обстрелы вражеских позиций. Всему личному составу разъяснили военное и политическое значение предстоящих боевых действий.

Вражеские самолеты появлялись редко: их разгоняли наши «ястребки». Но выезды для обстрела и разведки вражеских батарей были частые. Противник яростно огрызался. Это доказывало, что наш огонь был прицельным, разрушительным, доставлял немало беспокойства. После освобождения Витебска 25 июня 1944 года (наши бронепоезда участвовали в общей артподготовке) дивизион отстал от фронта.

Бойцы восстанавливали и охраняли пути, железнодорожный мост через Западную Двину. В период уборки урожая помогали совхозу «Добжа». Под руководством старшины Алтынцева ремонтировали армейские полковые пушки соседних артиллерийских подразделений.

В дивизион прислали пополнение — двенадцать девушек-фронтовичек, возвратившихся в строй после ранения. Все награждены орденами и медалями. Надо ли объяснять, какое оживление это внесло во всю жизнь наших бронепоездов.

Осенью дивизион участвовал в боевых действиях под Радзивилишками, где особенно отличился машинист Сергей Мальцев.

Мне, как связному, приходилось уезжать далеко и надолго. И вот однажды, возвращаясь, как обычно, на попутной машине, я еще на подъезде к Радзивилишкам заметил дым и почувствовал запах гари. Сразу заметались тревожные мысли. Ведь бронепаровоз ушел на промывку, броневагоны были расцеплены и с ними оставался только «черный» паровоз. Я застучал по шоферской кабине, чтоб остановился, — теперь дома.

От шоссе, проходящего по центральной улице, до железнодорожных путей три минуты ходу, и я спешил увидеть — целы ли вагоны.

Вагоны оказались целехоньки. Перехватив кого-то из бойцов, я спросил:

— Что у вас тут произошло?

— Да много чего было. Ты лучше у машиниста Мальцева спроси, он тебе во всех подробностях описать может.

Я так и сделал. Быстренько раздал почту и направился к «черному» паровозу. К нему прицеплен товарный вагон, в котором жили бригады. Отдал письма, кому были, и подступил к Сергею Мальцеву — расскажи.

Вот что он поведал.

— Часов в девять утра прибыл эшелон со снарядами, его поставили на крайний путь. Появились «студебеккеры», и началась разгрузка. Оставалось вагона три-четыре, видим — летят «юнкерсы», штук восемь. Автомашины со снарядами наутек. Открыли огонь зенитные батареи. Наши «лайки» тоже.

«Лайками» в шутку называли скорострельные пятизарядные зенитные орудия: непрерывная серия из пяти выстрелов кряду издавала громогласный звук — дай-дай-дай, схожий с отрывистым лаем охотничьих собак.

«Юнкерсы», должно быть, заметили идущих им наперерез истребителей, торопливо сбросили свой груз и — восвояси. Все же пара бомб угодила в порожние вагоны, разбила пути. Вагоны загорелись, а неподалеку стоял санитарный эшелон без паровоза.

Там поднялась паника. Кто мог, выскакивал в кусты, подальше от бомбежки. Подбегает ко мне какой-то капитан медслужбы, кричит: «Давай паровоз, живо, санитарный горит». Кругом огонь, не вывезенные снаряды могут в любой момент взорваться.

А тут еще как бухнет — и черный дым в небо: взорвалась цистерна с бензином. Его оставалось там, как выяснилось потом, мало, но огонь полыхнул — будь здоров! Капитан сперва присел, а потом вскочил на паровоз, выхватил пистолет: «Давай, отцепляй!»

Но я не могу заниматься санитарным, пока снарядные вагоны не обезврежены, — ведь если они рванут, от всех нас ничего не останется. Говорю медику: «Товарищ капитан, не горячитесь. У меня есть свое начальство, к нему и обращайтесь — вон там, в первом броневагоне.

Как мне прикажут, так и будет». Врач прыгнул прямо с паровоза, как ноги не переломал. Командир дал распоряжение, у меня отцепили жилой вагон, прицепили платформу с рельсами, подался я на выручку.

Подъехал, вижу, что наши ребята уже оттаскивают исковерканные рельсы и шпалы. Санитары, железнодорожники и какие-то солдаты носят землю на санитарных носилках и засыпают воронку. Отцепили у меня платформу с запасными рельсами. Слышу, начальник станции урезонивает врача: «Там тупик, назад санитарный нельзя подавать. Засыпем воронку, выведем вперед». И ко мне: «Голубчик, на тебя вся надежда. Как на грех — ни одного паровоза на станции нет».

— Давай к горящему порожняку, — приказал командир бронепоезда.

Я заехал на другой путь, по совету сцепщиков сперва протолкнул горящий состав, а потом, когда отцепили вагоны со снарядами, до которых огонь еще не успел добраться, вывел состав с горящими вагонами за пределы станции.

Сначала все было хорошо, но потом, когда заехал с другой стороны и стал толкать их перед собой, ветер понес пламя на паровоз. Кругом все горит, дым, гарь, жара нестерпимая, копоть, головешки летят, искры жалят лицо. Боюсь, как бы на тендере не загорелся уголь. Ребята поливают из шланга то уголь, то вагоны, то меня самого.

Вывел вагоны со станции и обратно в пекло. Там уже расчистили пути, и я оттащил второй состав, а после взялся за санитарный. Паровоз. буксует. Что за черт! Не тянет состав. Оказалось, взрывной волной один вагон сбило передком с рельсов. Пришлось расцеплять вагоны. Наши ребята подвели «лягушку», поставили скат на место.

Только вывел санитарный в безопасную зону, катит паровоз с соседней станции. Совместно начали тушить догорающие вагоны, которые невозможно было вывести.

— Ну, а с санитарным-то что? — спрашиваю я.

— Он еще часа два стоял. Сгоряча раненые поразбежались, а обратно добраться не могут. Вот их и собирали. Ну, ты отдыхай давай, устал небось.

Но отдохнуть не пришлось.

Не пропустите новые материалы. Подписывайтесь на нас в Яндекс.Дзен.
Подписаться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *